Как приручить дракона - 3 - Евгений Адгурович Капба

— Какой, к черту, чай⁈ — Опричница даже сигарету изо рта выронила.

— С колбасой, — обреченно пояснил я. — Он попросил политического убежища!

— Чего-о-о-о?

— Он готов идти на сотрудничество с властями, в общем. И пока это сотрудничество не началось — ему ж надо где-то ночевать, что-то есть… К своим в Несвиж он и не собирается, говорит — его сразу прикончат, — пояснил я. — Слушай, давай я Котофею позвоню, а вы туда прилетите на своих конвертопланах, заберете этого Христофора к бесовой матери, и я забуду историю с Радзивиллами, как страшный сон. Мой вопрос закрыт: Вышемир в безопасности, клятва на крови действует. А дальше — сами разбирайтесь!

— Какой хитренький! Нет уж! Дождемся, когда Рикович из Москвы приедет — и вместе поедем к твоему этому… Христофору… Посмотрим, чем он может быть нам полезен. Или — не может?.. — как-то задумчиво закончила она.

— Так он же попаданец, вы сами сказали! Некромант из прошлого! — У меня такая постановка вопроса не укладывалась в голове.

— Из прошлого, из будущего, из другого мира… Видали мы… — Гримаса Прутковой стала весьма презрительной. — Толку с них обычно не очень много. Этот вон — устарел на пятьсот лет. Великий маг? Так наши выпускники колледжа в плане подготовки его уделают, я уверена. Ну да, талантливый был мужик, боевитый — в свое время. Меценат, опять же. Но как это все сейчас применить, в современных реалиях? Вот если присягу Государю принесет — заберем в опричное войско. Некроманты — зверушки редкие и в штурмах зело пользительные. А так — что нам, борщ из него варить? Вот твои инициации — это штука гораздо более интересная. Это к тебе особисты опять пристанут, будут душу вынимать.

— Пусть вынимают, — отмахнулся я. — Перетерплю. Вы вот что скажите: раз прямо сейчас за Радзивиллом не поедем, то я свободен? Мы с ребятами в школе договорились встретиться, олимпиаду обсудить. Правда — без Яшки теперь, но…

— Да нормально всё будет у Яшки твоего! — неожиданно по-доброму улыбнулась опричница. — Толковый пацан! Найдем ему хорошего наставника, есть кое-кто на примете, а учиться будет в Мозыре, как и все остальные. На подготовительном. А там — посмотрим. Но это — нонсенс: шаманская инициация на Полесье! Поехали, подкину тебя до школы.

Наверное, теперь мне стыдно будет ходить в то кафе, где я Яшку чебуреками закармливал. Опричники им там устроили тотальный чёс и дезинфекцию, хотя несчастные бариста были и вовсе ни при чем. Инициировался-то он в гимназии, но мы-то никому об этом сразу не сказали! Илидановна точно себе бы эту галочку воткнула, к гадалке не ходи! Да и вообще — по физике и математике, например, олимпиады еще продолжались — там времени больше выделяется, чем на всякую гуманитарщину.

В общем, повисший над кафешкой конвертоплан, телепортировавшиеся министерские маги и пара бэтээров, битком набитых пехотинцами в тяжелой броне, добавили уникальных впечатлений и посетителям кафешки, и персоналу, и прохожим. Такое в земщине не каждый день происходит — прямое вмешательство государевых людей! Есть о чем задуматься!

Да и мне было о чем подумать: Шутов, Игнатов, теперь — Носов… Хорошие ребята, толковые. Каждый из них по-своему выделялся из общей массы, каждый из них почему-то производил некое особое впечатление. Я, конечно, радовался за них, но и жалел сильно, что пацаны уходят учиться в другое место. С ними уроки проходили весело, с драйвом. А теперь?

— Приехали, Пепеляев, — оповестила меня Наталья Кузьминична. — Давай звони, если что. И за Радзивилла — головой отвечаешь, пока Рикович не вернулся!

— Не знала баба горя, купила баба порося… — пробормотал я, хлопая дверью опричного броневичка.

Пруткова уехала тут же, не медля ни секунды, а вот я — наоборот — замер, осматриваясь.

С неба вместо противной мороси теперь падали крупные хлопья снега, кружились, покрывали белым ковром пожухлую траву газонов, асфальтовые дорожки, малые архитектурные формы, крыши и ветви деревьев. Первый снег! Красота! Окружающая действительность быстро теряла осеннюю серость, на смену ей приходила чистота и покой.

Я почувствовал некий странный душевный подъем, иррациональный (зима ведь!), но от этого — не менее острый.

Мне почему-то сразу захотелось позвонить Ясе: она действительно была единственным человеком, с кем я мог поделиться чем-то таким, эфемерным и волнующим. Осторожно ступая по белым-белым дорожкам, я несколько раз оглядывался и смотрел на свои следы. Мой первый снег в мире Тверди, надо же…

— В тот год осенняя погода

Стояла долго на дворе,

Зимы ждала, ждала природа.

Снег выпал только… Только в декабре, япона мать! — продекламировал Кох, появляясь из-за угла. — Вот и зима пришла, Серафимыч. Всё!

И принялся лихо, по-варварски разметать белое великолепие своей дурацкой метелкой. Работун на него напал, что ли? Мне почему-то стало досадно, и я молча махнул ему рукой и пошел в свой кабинет.

* * *

Конечно, мы с ребятами обсуждали в основном Яшкину инициацию. История, обществоведение и география отошли на второй план. Всем было интересно: с чем связаны такие частые магические события в нашей школе? Я не мешал им строить предположения и догадки, время от времени все-таки переводя разговор на уездный этап предметных олимпиад.

Судя по их впечатлениям о заданиях — нарешали мальчики и девочки действительно неплохо, по крайней мере, незнакомых вопросов в стиле горного хребта Сунтар-Хаята оказалось не так уж и много. В общем — подготовка не прошла втуне, и даже если среди нашей команды не будет победителей, для ребят из восьмого-девятого класса проделанная работа могла стать отличной базой для будущего участия в олимпиадном движении и будущих побед… Ну, и десятый класс тоже не зря учил: все шли в основном на предметы, которые собирались сдавать при поступлении в университет, так что — лишним не будет!

— А где Кузевич? — спросил Кузьменок, тот самый аккордеонист из восьмого класса.

Он ходил на историю, отчасти из голого энтузиазма, ему просто хотелось тоже поучаствовать. А так-то парень видел себя скорее в роли музыканта. Но и в Институт культуры при поступлении вроде как нужно было сдавать историю, вот он и примерялся.

— Так вот, гляньте в окно! Он там Легенькой что-то принес! — раздался девичий голос.

— Тили-тили тесто… — завел кто-то.

Все побежали к окну — ну, и я тоже. Мне одного взгляда хватило, чтобы осознать,