Рассвет русского царства. Книга 10 - Тимофей Грехов

Она ещё раз посмотрела на всех за столом. Встретилась со мной взглядом и слегка кивнула мне. — За Дмитрия Григорьевича Строганова, — сказала Мария Борисовна. — За его дочь Анну. И за то, чтобы русская земля рожала таких детей ещё долго.

Мы ударили кубками и под крики «ура» выпили.

Андрей Фёдорович поднял кубок ещё раз и уже без слов, просто кивнул мне. Я сделал то же самое, и мы выпили.

И вот тут в горницу ворвалась Ива. Судя по розовым щёчкам, она гуляла на улице.

Она прошмыгнула мимо Глафиры, обогнула служанку пытающуюся поставить что-то на стол, иии… запрыгнула сзади, обхватила руками за шею и повисла, упершись подбородком в плечо.

— Ива, — сказал я. — Сломаешь!

— Ты сильный, тебя не сломать, — сказала она с полной уверенностью. Тут же появилась Анфиса. Она обошла всё ту же служанку и пристроилась рядом со мной. Ива посмотрела на дочку, и поняв, что упустила место рядом со мной, ушла в сторону Глафиры.

— А где Иван и Юра? — спросил я у Алёны.

На что жена ответила.

— Наверное, их уже покормили.

Я кивнул, не став развивать тему.

Вскоре из-за стола поднялся тесть.

Андрей Фёдорович обвёл нас взглядом и произнёс примерно следующее. Быть добру, у нас победа, у нас внучка, и вообще всё хорошо. Формулировки были другими, чуть более складными, но суть именно такая.

После обеда я проводил Алёну наверх. Она устала, хотя виду не подавала. И, к слову, Аня уже нас ждала, готовая к новому приёму пищи.

Пока Алёна укладывалась, я спросил.

— Софья знает про Юру?

Алёна чуть поправила подушку, сняла лямку с сарафана.

— Вроде, нет. Но Софья умная женщина и наверняка догадывается. Но мне и маме она прямых вопросов о том, кто его отец не задавала.

— Ясно, — сказал я.

— Ты приляжешь? — спросила Алёна.

Немного подумав, я кивнул. Более того, даже успел уснуть и, когда проснулся, тихонько вышел из спальни.

Внизу меня перехватил Ярослав. Стоял у лестницы, как будто специально ждал.

— Поспал? — спросил он.

— Да. Сморило после обеда, — ответил я и тут же спросил. — Когда баня будет готова?

— Скоро, — ответил Ярослав и продолжил, кивнув в сторону горницы. — Мария Борисовна просила передать, что хотела бы поговорить.

— О чём? — спросил я.

— Не сказала, — пожал он плечами.

Немного подумав, я решил не тратить время и сразу направиться к ней.

В горнице было тихо. Со стола убрали почти всё, остались две кружки и блюдо с медовыми пряниками.

Мария Борисовна сидела у окна, а рядом Софья.

Софья, увидев меня, начала подниматься, давая понять, что готова уйти. Но Мария Борисовна едва заметно повела рукой, и Софья остановилась и снова опустилась на место.

Я сел напротив.

— Хотела поговорить о пушках, — сказала Мария Борисовна.

— Это и есть причина, почему ты здесь? — спросил я.

Она негромко усмехнулась.

— Нет. Мне, если ты не веришь, и вправду стало хуже в дороге. Это не выдумка. — Она взяла пряник с блюда, повертела в пальцах, положила обратно. — До Владимира мне оставалось чуть меньше пути, чем сюда. Но в Нижнем всё равно приятнее.

Я принял это. Возражать смысла не было.

— Сколько орудий отдашь в Москву? — спросила она.

Глава 25

Я взял пряник, покрутил в пальцах и положил обратно на блюдо. Скоро идти в баню, а там Ярослав наверняка прикажет принести пива и копчёностей. Всё это время Мария Борисовна ждала ответа на вопрос касательно пушек.

— К тем тринадцати ещё десять продам, — сказал я наконец.

— Цена? — тут же спросила она

— Также, двести рублей серебром.

Она некоторое время задумчиво смотрела на меня. Что-то взвешивала внутри. Софья же тем временем сидела молча. Честно, я до конца не понимал, зачем Мария Борисовна оставила её. Разве что, княгиня вела игру, но какую?

— Насколько я знаю, Холмский тебе намекал, что боярам не понравилось, что за твоей спиной стоит такая мощь?

Я усмехнулся.

— Намекал, — не став вдаваться в подробности, ответил я.

— И куда ты денешь остальные семнадцать «рысей»?

Теперь настала пора мне думать, потому как я вообще думал оставить их в Курмыше. И только сейчас решил продать ещё десять. Но, видимо, Мария Борисовна ждала от меня другого ответа.

— Десять оставлю в Курмыше, — внимательно следя за реакцией Великой княгини, начал отвечать я. Она кивнула, и я продолжил. — А семь, скорее всего, продам своему тестю.

Она посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Софью.

— А ты что скажешь?

Палеолог словно ждала, когда спросят её мнения.

— Почти всё время, пока существовала Византия, она воевала с турками, — осторожно начала она, — и мой отец часто говорил, что стены Константинополя — это сердце нашей страны. Падёт столица, падёт и великая империя. Так и случилось. Поэтому я считаю, что надо укреплять Москву, Кремль, а не пограничные города.

Я посмотрел на Софью.

— Ты права, Софья Фоминична. Именно так и строится привычная оборона. — Она чуть удивилась, видимо не ожидала, что я соглашусь. — Но, как тебе хорошо известно, Константинополь пал. И я думаю, именно потому, что все силы держали в центре. Когда турки подошли к стенам вплотную, менять что-либо было уже некогда. — Я убрал руки со стола и откинулся на спинку скамьи. — Нам нужно, чтобы приграничные крепости не сдавались за два-три дня. Чтобы держались неделю, две, три… пока основные силы идут! А для этого надо строить укрепления на рубежах и оснащать их основательнее. Орудиями, арбалетами. Начинать собственное производство пищалей. Оснащать остроги гранатами.

— Это очень много железа, — сразу сказала Мария Борисовна и, помолчав, добавила: — И пороха.

— Да, — согласился я, — без железа никуда.

— И что ты предлагаешь?

— Ну-у, — задумался я. — Перво-наперво, это Великий Новгород. Надо отправить туда больше людей на железные разработки. Рудники дают железо, но медленно. Это надо исправить.

Мария Борисовна кивнула.

— И второе, — сказал я. Вот здесь я немного задержался, потому что не был уверен, нужно ли это говорить сейчас. Потом решил, если не сейчас, то когда? — До меня доходили слухи о богатых залежах железной руды на территории Великого литовского княжества. Хорошей руды, и земли те раньше были нашими.

В горнице стало ощутимо тише.

— Почему я об этом не знаю? — спросила Мария Борисовна.

— Потому что об этом не знают даже сами литвины.

Тут Софья наклонилась вперёд.

— А ты откуда тогда…

— Кхм-хм… — произнесла Мария Борисовна. Но Софья сразу всё поняла и откинулась назад, сложив руки на животе. После чего Великая княгиня сказала. —