Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

Из-за этого самодовольного индюка едва не погиб Уваров, да и меня Сервье вполне мог пристрелить.

— Захар, придет врач, сразу проводи его ко мне в кабинет, — велела привратнику.

Кирилл побледнел еще сильнее, хотя и хорохорился. Он с трудом снял пальто, освободился от сюртука. Вся рубашка была в крови.

Настя подала чистые полотенца, принесла горячую воду и едва не грохнулась в обморок, увидев кровь.

Пуля прошла навылет, крови было много. Перетянула рану, замотала ее поплотнее. Что делать дальше, я не знала. Подсунула под спину Уварова подушку.

— У вас золотые руки, — Уваров бессильно откинулся на нее. — Вы удивительная женщина, не потеряли самообладания. Любая другая на вашем месте лишилась бы чувств.

— Вы уже не первый раз говорите, что я удивительная. Но я не стану возражать, если вы еще не раз повторите мне это, — я поправила повязку на руке Кирилла. — Но сейчас вам лучше помолчать и не тратить силы.

Я наклонилась, и коснулась губами его щеки:

— Отдыхайте, мой спаситель.

Сама не знаю, как это получилось. Я смутилась, почувствовала, как краска заливает мое лицо. Очень вовремя в кабинет вошел доктор, и я передала Уварова в его надежные руки.

Глава 60

Хотела уйти, но Уваров остановил меня.

— Останьтесь, а то я ужасно боюсь врачей, — пошутил он. — Можно, я буду держать вас за руку?

Вот хитрец!

— Да сколько угодно, — села я рядом с ним и положила руку в его ладонь.

Врач осмотрел рану Уварова, обработал, перевязал, сделал какой-то укол. Оставил несколько порошков и дал указания, когда и как их принимать.

— Через несколько дней будете как новенький, — заверил доктор. — Я навещу вас завтра, хочу убедиться, что воспаления нет. А пока вам нужен полный покой, спите, отдыхайте. Пейте побольше сладкого чая, ешьте шоколад, он полезен для восстановления крови.

Не знала об этом, но тут другие методы лечения. Велела Насте принести плитку шоколада и заварить чай.

Расторопность Насти меня радовала — мое распоряжение она выполнила быстро, пододвинула к дивану чайный столик, поставила на него поднос с чаем, шоколадом и печеньем.

— Я сама разолью, — отпустила горничную.

Мне хотелось остаться с Кириллом наедине, узнать, как он себя чувствует, поблагодарить. Но увы…

Без стука открылась дверь, энергичной походкой вошел Горин, устало рухнул в кресло рядом с диваном. В зубах у него дымилась кубинская сигара Сержа.

— Вот все и завершилось, — довольно потер он руки. — Сервье теперь не отвертеться. Вы его все-таки тоже зацепили, дорогой Кирилл Дмитриевич, — Максим Максимович покровительственно похлопал по здоровому плечу Уварова. — Хорошо, что слегка, а то некому было бы предъявлять обвинения.

— И куда я попал в пылу драки? — равнодушно поинтересовался Уваров.

— Пуля прошла по касательной, ободрав голову — легкая царапина, но обильное кровотечение вызвало у негодяя шок.

— Вы его в госпиталь поместите во избежание международного скандала, как-никак иностранный подданный, — саркастически посоветовала я.

— Вы зря иронизируете, — нахмурился Максим Максимович. — Да, мои люди совершили промашку, позволили мерзавцу взять вас в заложницы. Приношу свои искренние извинения, на виновных будут наложены строгие взыскания.

— Так это ваши люди во всем виноваты? Они же выполняли ваши идиотские указания! — взорвалась я. — Это вы придумали дурацкий и бесполезный следственный эксперимент, это вы приказали снять с преступника наручники, чтобы он поскорее написал признание. Вы не удосужились как следует обыскать преступника.

— Кто же знал, что у него на пряжке спрятан миниатюрный трехзарядный револьвер? — пожал плечами словно ничего страшного не произошло Горин. — Редкая штучка, заграничная. Я с такой впервые столкнулся.

— И это вас оправдывает? — возмутилась я. — Из-за вас едва не погиб Кирилл Дмитриевич! Да я и тоже. И вообще, у меня тоже шок и я морально пострадала.

— Мы все держали под контролем, уверяю вас, — с наслаждением затянулся сигарой следователь.

— Ага, когда всемером не могли вышибить дверь в кабинете, — зло напомнила ему. — Даже не надейтесь, что я это так оставлю!

— Вы собираетесь пожаловаться? — осторожно поинтересовался Горин.

— Разумеется, — сердито кивнула в ответ. — А теперь, пожалуйста, идите к себе в офис, пишите отчет о блестяще проделанной работе и дайте Кириллу Дмитриевичу спокойно отдохнуть. Ваша самодовольная трескотня — последнее, что ему сейчас нужно.

— Анна Ильинична, не надо так обо мне беспокоиться, — попросил Уваров.

— Надо, — отрезала я. — Прекратите курить, — потребовала у Горина. — У меня в доме не курят. Курение вредит вашему здоровью и здоровью окружающих, подумайте об этом.

— Как прикажете, — обиженно поднялся с кресла Горин, вынимая изо рта дымящуюся сигару. — Воля ваша, можете жаловаться. Но я все сделал согласно инструкциям. Следственный эксперимент — важная составляющая ведения дела. Вы не можете в этом разбираться, поскольку не знакомы со следственной процедурой.

— До свидания, господин Горин, — выразительно посмотрела я на него.

— Всего доброго, — важно поклонился он, опять засунул в рот сигару и гордо выпрямившись, покинул кабинет, оставив за собой запах дорогого табака.

— Анна Ильинична, я бесконечно благодарен вам за заботу, — Уваров взял мою руку и поцеловал ее так, что сердце сначала крохотным комочком упало в бездну, а потом вдруг стало огромным, едва помещаясь в груди. — Я хотел сказать вам…

— Аннет, дорогая! — я безнадежно вздохнула, оглянувшись на голос вошедшего в кабинет Сержа. — Ты спасла меня! Ты — ангел!

— Только не это! — выдохнула я. — Пожалуйста, не надо…

— Если бы не ты, — не слушая меня заливался соловьем Серж, — этот тупой служака засадил бы меня в тюрьму лет на десять, а то и больше! Ты чудо, ты…

— … ангел, — продолжила я за мужа. — Ты уже говорил это.

— Милая, чем я могу тебя отблагодарить? — надо же, после пережитого в Серже поубавилось эгоизма и проснулись человеческие качества!

— Дай мне развод, дорогой, — попросила я, не особо надеясь на положительный ответ.

— Анечка, для тебя все что угодно! — продолжал радоваться Сергей. Пребывание в тюрьме пошло ему на пользу, возможно возьмется за ум. — Помчусь к маман, немедленно обрадую ее. Аня, дорогая, не дашь на извозчика?

Уваров запустил руку в карман, достал мелочь, протянул Сергею:

— Вот, извольте.

— Вы — благородный человек, — прижал руку с мелочью к груди Серж и благодарно поклонился. — Хорошего дня, милая Анечка, — наскоро чмокнул он меня в щеку и выпорхнул из комнаты как легкомысленный мотылек.

Не поняла, чем он собирается радовать матушку — освобождением из тюрьмы или разводом со мной? Впрочем, неважно.

— И устройся уже на службу, — добавила я, глядя ему вслед. Но вряд ли муж услышал мое пожелание.

Наконец, мы остались с Уваровом вдвоем. Я налила чай и протянула