Дворянская честь - Евгений Васильевич Шалашов

А эта пигалица Пушкина осилила за один день. Теперь выясняет – можно ли ей записаться в городскую библиотеку. Но девчонок туда не пустят. Пришлось идти самому, записаться, заплатив за месячный абонемент аж три рубля. Нашел для Нюшки «Конька-горбунка» Ершова. Книжка нетолстая, хватит ей ненадолго. Надо бы еще что-нибудь захватить. «Остров сокровищ» Стивенсона или что-то из Жюля Верна. Увы и ах. Не то еще не перевели, не то до нас переводы пока не добрались. Взять, что ли, что-нибудь из русской классики? Не хочется. Я это и в своем мире читал. Вздохнув, ухватил бессмертный роман «Три мушкетера» господина Дюма-отца. Лучше бы на французском, но в городской библиотеке только перевод. Ладно, почитаю, сравню.

Нюшка «Конька-горбунка» прочитала влет. Как прочитала, то попросила у меня «Мушкетеров». Читает, нравится, но приходится давать пояснения – кто такой кардинал Ришелье и кто такие мушкетеры. И почему католики сражались с гугенотами? Зачем они сражались? И почему Англия помогала гугенотам? А почему Атос, когда был графом, повесил свою жену? А разве он имел на то право?

В общем, вопросов было так много, что разъяснять, что художественное произведение отличается от реальной действительности, не было смысла. Но все-таки пришлось рассказать, что кардинал – это должность, вроде нашего митрополита, а Ришелье, помимо духовного сана, был еще и первым министром у короля. По уровню власти – некто вроде нашего министра внутренних дел. Не удержавшись, рассказал, что Ришелье сделал очень много полезного для Франции – и города строил, и «вольных» феодалов прижимал, и торговлю поддерживал. А еще привел такой факт – кардинал, чтобы победить голод в своей стране, закупал зерно в России.

И вот тут-то уже пришлось рассказывать о значении города Архангельска в прежние времена, о торговле, которую вела Россия через Белое море.

Эх, Нюшке бы родиться в иных условиях, да в другой семье, далеко бы пошла. А так – может застрять в кухарках. А в царской России кухарка управлять государством не сможет, как ни крути[29]. Хотя кто знает?

– Аня, если начну рассказывать, опять мы с тобой часов до десяти проболтаем. Во сколько домой вернешься?

Анна, вместо того чтобы прислушаться к голосу разума, опять заныла:

– Иван Александрович, ну хоть немножечко…

Добрый я очень. Веревки вить можно. Или же мне не хватает того, что было когда-то – возможности учить? А здесь еще и очень благодарная ученица попалась. Были бы все ученики такими, как моя маленькая кухарка, в школы бы очередь стояла из учителей[30].

Чего бы ей такое рассказать? Чтобы и вышло складно. Русские народные не пойдут, она их и так знает. Братья Гримм для деток поменьше. Что-нибудь сказочно-фантастическое? «Приключения Электроника» не подойдут – замучаюсь объяснять, кто такой робот. Про голову профессора Доуэля рассказывать рано. Может, пересказать «Аэлиту»? Про лихого кавалериста Гусева и революцию на Красной планете? Нет, уж лучше пересказать…

– Тогда придется еще один самоварчик ставить, – решил я. – Маленький, мне на чашку.

– А у меня уже все готово, – сообщила Нюшка. – И чай свежий заварен, как вы любите.

Вернувшись с чашкой, девчонка наставительно сказала:

– Такой крепкий чай на ночь не стоит пить. Не заснете.

По мордахе вижу, что удерживается, чтобы не добавить, мол, еще на горшок станете всю ночь бегать!

Нет, выпороть бы эту мартышку! А ведь права. Не стоит пить на ночь крепкий чай или кофе, только я все равно пью.

Я обреченно вздохнул, принялся пить чай и пересказывать «Обыкновенное чудо». Не то, что читал у Евгения Шварца, а в интерпретации Марка Захарова. Заколдованного медведя называл Александром, а принцессу – то титулом, а то просто Женечкой.

Заболтался, а посмотрел на часы и ахнул – времени-то уже одиннадцать! Мне хорошо – завтра воскресенье, а Нюшке? А девчонка, как бы ей ни хотелось послушать, уже почти спит. И куда ее теперь? Либо идти провожать, либо тут оставлять. Но мне вылезать из теплого дома не хочется.

– Ань, если ты домой не придешь, не хватятся?

– А чего хвататься-то? Дома сегодня никого нет. Все в гости ушли, в Ирдоматку, к сестре тети Гали. А если в гости – вернутся завтра, потому что козу нужно доить.

– Тогда, зачем тебе ночью идти? Давай-ка ты нынче здесь заночуешь, – предложил я. – Стулья составим, что-нибудь постелим.

– Так зачем стулья? – обрадовалась Нюшка. – Печка же есть. Я там все вычистила, подмела, половичок постелила.

Про печку как про спальное место я всегда забываю. И Наталья Никифоровна на ней не спала, а уж я и подавно туда не полезу. Жарко, кирпичи жесткие, да и места мало – ноги не вытянуть, будешь лежать, как на вагонной полке.

– Может, вы все-таки сегодня доскажете? Принцесса будет целовать Александра и тот превратится в медведя?

Утром нам с Нюшкой можно было вместе идти в храм. Нет, не за ручку. Я впереди – кухарка сзади.

Забавно, что дворянка Наталья Никифоровна ходила в Благовещенский собор, а маленькая кухарка – в Воскресенский. Но что поделать, если крестьяне ее деревни, как и жители Матурина, прихожане главного храма? Тем, кто в Матурине, сейчас хорошо – по льду в церковь ходят, а как лед сойдет, приходится с утра пораньше на лодках переплывать[31].

Кухарка, перед тем как отправиться на службу, затопила печку и принялась чем-то греметь. Видимо, надеялась поднять хозяина. Все-таки у девчонки пока не хватает наглости, чтобы меня будить, как это делала Наталья. Но Наталья Никифоровна имела на это право, а крестьяночка пока носом не вышла. Но опасаюсь, что со временем Нюшка тоже начнет борзеть.

Аньку я в церковь отправил, а сам решил остаться досыпать. Вполне возможно, что настоятель, не увидев меня на службе, сделает выводы и пожурит на исповеди. А может, и нет. Зато у меня будет в чем покаяться, если не явлюсь в храм. Но коли пойду, то придется самому у всех знакомых просить прощения, да и других прощать. Прощеное воскресенье, блин. А самое жуткое, что придется целоваться! Троекратно облобызаться с женой Лентовского абсолютно не возражаю – она молодая и симпатичная. Но целоваться с самим начальником? А еще с остальными, знакомыми и незнакомыми. Нафиг. Я всех прощаю, а если меня кто-нибудь не простит, – переживу.

И вообще, я сегодня занят. Вот как проснусь, начну в путь-дорогу собираться. Но сборы – это просто отмазка. Чего там собираться-то? Минут за двадцать все покидаю.

Конечно же, как только Нюшка ушла, спать расхотелось. Стало