Дворянская честь - Евгений Васильевич Шалашов

Напившись, начал вытаскивать из сундуков теплую одежду, потому что шуба и теплая шапка так там и лежали. И валенки еще.

На всякий случай стоит взять с собой пару белья, запасную рубашку. Мыльно-рыльные принадлежности само собой. Из продуктов что-то прихватить. Но это попрошу Нюшку, сам не знаю – что бы мне с собой взять? Сухарей у нас нет. Крупы какой-нибудь, что ли? А что с посудой делать? Ежели, как исправник сказал, едем к раскольникам, то лучше с собой взять. Миску с кружкой, ложку не забыть. И папку с бумагами, походный пенал с канцелярскими принадлежностями. Ах да, револьвер не забыть и патроны.

Все-таки неудобно таскать оружие в кармане. К шорнику, что ли, сходить, кобуру заказать? И чего я об этом до сих пор не подумал? Вот как только вернусь из командировки, так и закажу. Жаль, что у меня не пистолет. Был бы какой-нибудь браунинг, можно бы кобуру скрытого ношения изладить.

Пока растрясал слежавшуюся шубу, явилась Нюшка.

– Что в мире новенького? – поинтересовался я. Авось девчонка выяснила последние новости.

– А ничего особенного, – отмахнулась девчонка. – Вчера грузчики с гавани с кузнецами судостроительного завода на кулачках решили подраться, как в старые времена, но дядя Антон пришел с городовыми. Тех, кто потрезвее, по домам разогнали, а пьяным по зубам съездили да в каталажку определили.

Ну да, Антон Евлампиевич – хороший приятель Нюшкиного отца. А то, что разогнали, – правильно сделали. Это только не слишком умные люди пишут, мол, бой на кулачках проходил честно и благородно. Типа – лежачего не бить, ничего тяжелого не использовать. Как же! С пьяных глаз любой «честный и благородный» бой превращается в драку, где и ногами пинают, а противника не только кастетами бьют, но и кольями. Они бы тут на кулачках друг дружку помутузили, а нам потом разбираться – кто кого бил и почему убили?

Маленькая кухарка, определив в печку горшок с какой-то будущей едой, вышла ко мне.

– Иван Александрович, а вы куда-то собираетесь? – спросила Нюшка.

– Ага, – кивнул я. – Хотел тебе сказать, что я в командировку уеду. Дней так…

Да, не выяснил у исправника – на сколько дней мы уедем. Но, скорее всего, Василий Яковлевич вряд ли дал бы ответ. День туда, день обратно. И в Паче мы вряд ли за день уложимся. Дня два, а то и все три.

– Неделя, не меньше, – решил я. – Так что, считай, неделю ты будешь в отпуске. Сюда можешь не приходить. – Подумав, добавил: – Отпуск оплачиваемый, потому что он произошел не по твоей просьбе, а по техническим причинам.

– А далеко едете?

– Верст тридцать, не больше.

– Тридцать верст? – ужаснулась Нюшка. – Это же далеко! Вам тогда надо что-то теплое с собой взять.

– Уже, – кивнул я на шубу и валенки.

Девчонка потрогала шубу, потрясла валенки и решительно заявила:

– И куда вы в новой шубе поедете? Испачкаете, порвете. В дорогу лучше такое взять, что не жалко. И поедете по делам, а не в гости. Иван Александрович, лучше шубу и новые валенки здесь оставьте, я до деревни сбегаю, у батьки старые валенки – они подшитые, да полушубок возьму. Овчинный, теплый. Старый, правда, но для дороги сойдет. А коли испачкаете – не жалко.

Ох уж эта крестьянская практичность! Но она кое в чем права. Не станешь надевать на себя праздничную одежду, чтобы отправиться в лес. Но отправляться по делам в старом крестьянском полушубке – не комильфо.

– Анечка, одежда человеку не для красы нужна, а для удобства. Эта шуба новая, теплая. К тому же, если я овчинный полушубок надену, стану похож на ссыльного, а не на следователя.

С этим моя кухарка спорить не стала. Зато она задумалась о припасах в дорогу без моей подсказки.

– Иван Александрович, вы кашу из печки достать сумеете? Она минуток через пять будет готова.

– Сумею, – озадачился я. – А ты куда?

– А я до деревни быстренько сбегаю, – сообщила девчонка, принимаясь собираться. – У тети Гали хлеб вчерашний есть. Ей все равно новый печь, а этот я на куски порежу, сухарей насушу. И сала шматок возьму.

– Сало? Так ведь пост?

Кухарка, накидывая пальтишко, посмотрела на меня с некоторым удивлением:

– Иван Александрович, что вы как маленький? Если человек в дороге, то пост можно не соблюдать.

Глава двадцать пятая. На Пачу еду плача…

Дурная голова ногам покоя не дает. И оттого, что ноги задействованы не мои, а лошадиные, не легче. Ехать тридцать верст до деревни Пача – скучно, муторно да еще и холодно. И на кой я поехал? Приеду, а никакого убийства нет. Раз уж поехал, то чего теперь ныть? Но поною, для очистки совести. Или лучше спеть? Меняем одну букву в названии и поем.

Я на Пачу еду – плачу,

Над собою хохочу![32]

Главное, чтобы петь не вслух. И про золото не упоминать. Нет в этих краях ни золота, ни прочих полезных ископаемых. Торф имеется да болотная железная руда, не годящаяся для серьезной работы.

Хорошо, что прислушался к советам бывалых людей и надел шубу с валенками. Мороз, по моим ощущениям, градусов пятнадцать, а с ветром, так и на все двадцать потянет. Но в морозе есть и хорошая сторона. Снег не падает, дорога чистая.

Форму одежды нарушаю, ну так и фиг с ней. Зато тепло, а начальство далеко, не увидит. А самое главное начальство уезда, оно само сидит и в валенках, и в шубе.

Из Череповца выехали на трех санях-розвальнях. В хозяйстве исправника имелись и конные санки – красивые, легкие, но розвальни надежнее, да и вместительнее. А еще, как я понял по собственному опыту, мужицкие гораздо удобнее. Можешь переворачиваться хоть так, хоть эдак, свешивать ноги, а в санках станешь сидеть, словно приклеенный. Так что, если надобно соблюдать форс и приличия, а еще скорость – берите санки, а ехать куда-то всерьез и надолго – то лучше по старинке.

На первых розвальнях мы с Абрютиным, за возчика у нас канцелярист по имени Илья. Кроме того, что парень умеет хорошо заваривать чай, ничего о нем пока не знаю. Если только то, что почерк у парня хороший. В середине сани с двумя нашими «штрафниками» – неисправимым бабником Егорушкиным и кладоискателем Смирновым. Фрол уже залечил «боевые» травмы, полученные от ревнивого мужа