Интерференция - Сью Бёрк

– Нам надо оставаться в живых, пока он не взлетит.

Вся группа ждет на месте. Артур, Каузи, Снежка и Хаус защищают фланги, а Ом стоит впереди. Хаус протягивает ему пистолет. Ом зажмуривается, вздрагивает и отрицательно качает головой. Эрнст продолжает вести съемку.

В городе Дом собраний набит битком.

Какой-то стекловар – неожиданно близко – кричит:

– Чек чекиикиии!

Они бросаются в атаку.

Хаус открывает огонь, но стреляет вверх. Винтовка хлопает, словно гигантские взрывающиеся водородные семена.

– Они остановились! – бросает он.

Тишина. Сверху падают ветки и листья. Потом стекловары безупречно имитируют звуки выстрелов. Группа окружена звуками стрельбы. Хаус застыл неподвижно. Каузи кричит:

– Кто быть-вы?

В качестве ответа в него летит копье. Хаус поворачивает винтовку и стреляет туда, откуда оно прилетело.

– Один упал, – объявляет Хаус. – Они на него смотрят.

Зайвон наклоняется поднять копье. Не успел он разогнуться, как со всех сторон летят копья, сопровождаемые звуками стрельбы. Хаус заливает огнем полукруг. Стекловары вопят, ветки и листья разлетаются, копыта стучат. А потом снова тишина, за исключением одного стона рядом.

– Они убегают – те, что остались живы, – говорит Хаус.

Издалека доносится барабанная дробь: орлиный ритм.

– К самолету! Немедленно! – орет Артур.

– Как?

– За мной! – командует Каузи.

Он прыжком огибает дерево и пробивается через кустарник на тропу за ним. Все бегут следом. Я вижу то, что видят земляне. А этого недостаточно.

Деревья и кусты пролетают мимо. Хаус, кажется, бежит последним: он оглядывается на тропу, смотрит назад, вверх, по сторонам. До конвертоплана бежать далеко.

В Доме собраний все уставились на экран. Идут минуты. Они видят, как Снежка помогает Велме, которая тащит тяжелое оборудование. Вдали начинают реветь двигатели конвертоплана. Каузи постоянно забегает вперед и возвращается назад, проверяя безопасность пути. Он приостанавливается, чтобы принюхаться, а потом застывает неподвижно и прислушивается.

– Звук барабанов отдаляется.

– Возможно, – отзывается Артур.

– Я ничего не вижу, – говорит Хаус, – но не теряйте бдительности.

– Да, – соглашается Каузи. – Я только говорю, что слышу. Я не доверяю тому, что слышу.

– Орлы и стекловары – они бегают быстрее нас, – напоминает Артур. – Не останавливаемся.

Задыхаясь, они подбегают к конвертоплану и залезают внутрь.

Аппарат взлетает. Шум распугивает летучих мышей и котов. Однако никто к конвертоплану не приближается, и он взлетает без помех. Ом тут же приказывает пилоту пролететь над лагерем с дымным костром. По пути туда они следуют за звуками барабанов. Инфракрасная камера находит цепочку орлов, направляющихся через лес к лагерю: тридцать особей.

– Без птенцов, – сообщает Хосе Артуру по их украденному радио. – Это – охотничий отряд, а не мигрирующая группа.

– Без молодых, – объявляет Артур для всех. – Они на охоте.

Уже через минуту конвертоплан добирается до лагеря, где легко распознать характерные фигуры стекловаров. При виде конвертоплана они грозят ему копьями, но не прячутся.

– Наверное, не знают про избиение на тропе, – предполагает Ом.

– Или не могут поверить, – вставляет Зайвон.

– Быть-они бедные, – отмечает Каузи. – И мало.

Похоже, что это так. Ни на ком нет даже накидки, а лагерь состоит из примитивных шалашей.

Я насчитал двадцать основных, – говорит Артур. – Плюс – минус. С тридцатью орлами им не справиться.

– Нам надо это заснять, – заявляет Эрнст. – На сколько мы можем здесь задержаться?

– Топливо есть, – отвечает пилот. – Можно делать, что хочешь. Сэр, – добавляет он, глядя на Ома.

– Бойня, наблюдаемая с удобной позиции, – произносит он тихо.

– Тут есть морально-этическая сторона, – напоминает Велма.

– Мы – нейтралы, – возражает Эрнст. – Это их война.

– Вы будете помогать стекловарам! – объявляет Гроза в Доме собраний. Остальные царицы криком поддерживают ее. К ним присоединяются и люди.

– Помогать им? – возмущается Хаус. – Они пытались нас убить!

– Они мы! – отвечает Гроза.

Я передаю Артуру и Каузи: «Считаю, что стекловары действовали из вполне понятного страха. Вы стали новым видом животных, а у них, видимо, нет опыта общения с дружелюбными животными, если вокруг хори и орлы».

Артур говорит вслух:

– Я говорю: поможем стекловарам. Мы ведь не знаем – может, других групп на планете нет. А миряне – это и стекловары, пусть даже эти не знают, кто мы такие.

– Любое решение аморально, – говорит Ом, – так что я предоставляю решать туземцам. Как вы голосуете в городе? За?

Артур поднимает руку, как будто он в Доме собраний, Каузи и Снежка – тоже. В Доме собраний – лес рук.

– Мы все проголосовали за, – сообщает Божья коровка.

– Тогда, – говорит Ом, глядя на Хауса, – ты получил приказ.

Он кивает, пересаживается в кресло второго пилота, коротко переговаривается с пилотом, после чего открывает в салоне шкаф, откуда достает громадное оружие. Пилот ведет аппарат по кругу. Артур и Каузи устраиваются ближе к экрану. Конвертоплан сворачивает к орлам, прячущимся в лесу. Орлы поднимают головы. Хаус открывает дверь, прицеливается и стреляет.

Множество орлов разрывает в клочья. Остальные бросаются прочь. Хаус стреляет им вслед, и снаряды следуют за орлами, догоняют их и превращают каждого в фонтан крови и перьев.

Вдали виден лагерь стекловаров. Его обитатели смотрят на конвертоплан, общаясь между собой жестами.

– Хватит, – говорит Хаус пилоту.

Аппарат набирает высоту, снова пролетая над лагерем стекловаров. Там все прячутся.

– Давайте возвращаться в Радужный город, – говорит Ом.

И начинается обратный путь через океан. В конвертоплане у всех есть работа с записями и образцами, и половину дороги они почти не переговариваются – только минимальные сообщения, связанные с работой.

В городе люди расходятся из Дома собраний: они подавлены.

Что до меня, то я понимаю Ома, сказавшего, что любое решение будет аморальным. Я к такому привык. Но теперь у меня есть над чем подумать.

При катастрофах растения ведут себя не так, как люди и стекловары. После разрушительного урагана мы оцениваем ущерб. Обычно небо при этом темное, лишает нас солнца и, следовательно, энергии, так что мы реагируем медленно, подавленно, особенно растения без запасающих корней, лишившиеся значительной части листвы. Дождь помогает нам, если только разлив не душит корни, а температура может быть выше или ниже идеальной, еще сильнее затрудняя реакцию.

Мы оцениваем и восстанавливаем, была ли катастрофа ураганом, засухой или хищническим уничтожением, однако мы редко виним друг друга, потому что редко бываем виноваты в этих событиях. Люди и стекловары, наоборот, чрезмерно заняты анализом и ищут причины, а обычно – и виноватых. Кого могут винить растения, кроме как бога воды, который связан ограничениями, уменьшающими его виновность? А вот люди и стекловары склонны игнорировать внешние силы и сосредоточиваться друг на друге. Для них это естественно. Они считают себя ответственными за все, потому что не видят границ своей