Интерференция - Сью Бёрк

власти над собственной судьбой – это ошибочная вера, однако она является основой их мотивации. Возможно, это полезно для их душевного здоровья, ибо бессилие – это безнадежность.

И потому я внимательно слежу за развитием событий и пытаюсь предсказать, кто станет мишенью для обвинений: кто-то один или каждый из обладающих реальной или предположительной властью. Возможно, даже я. Я подтолкнул всех на эту экспедицию. Представители моего вида могли поощрять или даже вызывать агрессию стекловаров, хоть я и сомневаюсь, что это покажется очевидным кому-либо помимо меня самого. Однако кому-то что-то покажется настолько очевидным, что это станет причиной. А что-то еще покажется абсолютно очевидным кому-то другому. И все они могут ошибиться.

Я жду и наблюдаю.

На половину пути Хаус отправляет Ому вопрос: «А надо ли позволять этому большому жуку иметь оружие?»

«Объяснись».

«Они убийцы. Что мы только что видели, и все время до того этот Каузи был агрессивен. И когда я говорю с охотниками, они считают стекловаров свирепыми. По крайней мере основных. Их дело – сражаться».

«Это каста воинов. По-моему, это было очевидно с самого начала. Однако у людей на этой планете долгая история взаимоотношений с ними. Я полагаюсь на их суждения».

«Тогда надо спросить у них».

«И в любом случае Каузи принадлежит Артуру».

«Его раб. Так они видят жуков».

«Его сын».

Артур и Каузи рассматривают копье, которое захватил Зайвон. Наконечник у него из коры, которая обрезана так, чтобы походить на каменный наконечник.

– Жалкие и бедные, – говорит Каузи.

– С ним даже охотиться нельзя, – удивляется Артур. – Это поддельное оружие.

– Если не быть-оно для охоты, зачем оружие?

Этноинженер смотрит ему через плечо.

– Возможно, это ритуальное оружие. В некоторых культурах имеются ограничения на военные действия и для них хорошее оружие не используется.

– Тогда зачем война?

– Война – это ритуал. Традиция. Иногда – даже форма поклонения. Целью не всегда бывает убийство, а просто воспроизведение некоей последовательности событий по какой-то причине.

– Тогда, может, они не хотели нас убить?

– Интересный вопрос. Надо внимательнее рассмотреть записи… Такая вероятность имеется. Это могло быть даже формой торжественной встречи. Спектаклем.

Артур растерян не меньше, чем я. Зайвон молча уставился на копье.

В городе Поллукс и Дарий сидят на скамье у двери в дом антропологов, греясь на солнце и обсуждая планы по отлету с Мира.

– Мы в опасности, – говорит Поллукс. – Мы только что увидели, что такое эти жуки. А люди тут не лучше. Они убьют тебя и скажут «извини», но все равно убьют. И они нас ненавидят. Вот послушай.

Он проигрывает пилоту записи болтовни с Весеннего празднества.

Спустя какое-то время Дарий спрашивает:

– А сближение есть?

– Ты не поверишь, что здесь за женщины. Домогаются мужчин.

– Ом хочет остаться надолго.

– Ученые! Говорят: «Ах, здесь еще столько нужно узнать!»

– А кто у нас есть? – уточняет Дарий. – Хаус? Почему он улетел?

– Наверное, Ом ему приказал.

– Я слышал, что летели добровольцы. Кто еще с нами?

– Зайвон, наверное, – отвечает Поллукс. – И все Му-Ри, точно.

– Ты не проводил вербовку.

Поллукс качает головой.

– Тогда пора начать.

В поле команда обихаживает ананасы. Слов я не слышу, но вижу жесты бритоголовых Поколения 10 и черных шляп Поколения 11. Споры продолжаются даже после того, как они разделяются на две группы, чтобы работать на противоположных концах поля, потому что они продолжают кричать друг на друга. Кажется, пару слов я все-таки могу разобрать… «Земляне». Они спорят о землянах. Мне следовало бы догадаться.

Мои наблюдения прерывают.

«Подтверди прием. – Абак запрашивает каждое устройство сети, в том числе и меня в роли Белухи. – Радиоволны в диапазоне от шестисот до восьмисот килогерц».

Мне требуется какое-то время, чтобы разобраться с технической стороной дела. Я внимательно слушаю, и после некоторых усилий мне удается расслышать некие ритмические разряды на этой частоте: два удара и разное по длине молчание. Я запрашиваю пояснения и узнаю, что это – однополосная модуляция на гораздо более низкой частоте, чем та, которую использует сеть. Обычно сеть использует двухполосную модуляцию, которую человеческому мозгу проще расшифровывать.

Я понимаю, что время от времени уже слышал этот ритм в моем старом приемнике, только очень тихо. Тогда я решил, что у него естественное происхождение – возможно, какая-то гроза, – но теперь уже не уверен. Радио используется чем-то еще – и, возможно, это началось еще до прилета землян. Я отправляю подтверждение и спрашиваю у Абака, похоже ли это на те помехи, которые мы слышали прошлой ночью.

– Частота та же.

Мне этот ответ не нравится, но я отправляю свою озабоченность в отдельный корень. Сейчас мне и так хватает проблем. Небо чистое, но весна все больше осложняется.

На конвертоплане экспедиция готовится к высадке здесь, в Радужном городе. Ом уже запросил подмогу для переноски образцов, и кое-кто на борту выказывает радость от возвращения домой.

– Домой? – скептично переспрашивает Зайвон.

– На что намекаешь? – осведомляется Велма.

– Ты вливаешься в местное общество. Ты и правда считаешь, что так лучше? Подумай о стекловарах.

– Я знаю, ты считаешь их рабами. – Она хмурится и запрашивает: – Каузи, ты раб?

– Не понимаю.

– Ты свободный?

– Я принадлежу Артуру.

Зайвон агрессивно усмехается:

– Видишь?

– Они все принадлежат царицам, – вмешивается этноинженер. – Работники и основные принадлежат своей семье. Артур – его царица, приемная царица.

– А кому, – вопрошает Зайвон, – принадлежат царицы?

– Попробуй поссориться с одной из них, и увидишь. Они считают, что стоят выше всех, и тебе не понравится получить от них выговор – с их-то голосами.

– Что они считают и как обстоят дела на самом деле – это разные вещи.

Этот спор затягивается – жаркий, но непродуктивный, выражаясь языком самих землян. Чрезмерная эмоциональность заставляет думать, что на самом деле они спорят о чем-то другом, не высказанном вслух.

– Нас это не касается, – напоминает Ом.

Это вызывает еще более жаркий спор, и в нем в основном участвуют Эрнст, который склонен идеализировать человеков, возможно, потому, что его уже несколько женщин успешно раскрутили на гены, и Зайвон, считающий мирянских человеков безнравственными. Артур сидит с мрачным видом, но ничего не говорит.

Тут раздается странный тихий плач. Оказывается, Му-Ри в числе своих образцов прихватили котенка древесных фиппокотов. Малыш с пятнистой шкуркой явно перепуган и сжимается, когда люди его трогают. Каузи подходит, берет его, как-то по-особому гладит и пыхает запахом – и котенок лезет вверх по его руке и обхватывает за шею с такой силой, что Каузи вздрагивает, но ничего не делает, продолжая успокаивать котенка.

– Эй, он наш! – возмущается один из Му-Ри.

– Кот