Интерференция - Сью Бёрк

– А как насчет землян? – выкрикивает кто-то.

– Я не вижу здесь землян, – отвечает она. – У нас о них разные мнения, но их здесь нет. Они нас не травмировали. Мы травмировали друг друга. И какой в этом смысл?

Она обводит всех взглядом, смотрит людям в глаза – и некоторые опускают головы.

– Да, – повторяет она, – у нас есть разногласия. И да, нам надо обсуждать эти разногласия. Такова традиция. И мы так и сделаем. Но не здесь и не сейчас. У вас есть работа. Идите и займитесь ею. Работайте усердно и качественно. Сейчас весна, а весна коротка. Не тратьте времени даром.

Она еще раз гневно осматривается.

– Покажитесь медикам, если нужна помощь, – добавляет она. – А остальные собирайтесь в свои рабочие команды, завтракайте и беритесь за работу. Если вы спорите, делайте это мирно. У вас будет возможность высказаться и все вас уважительно выслушают. Шевелитесь!

Она слезает с царицы и благодарит ее. Терпкий запах «Внимание!» распространяется по воздуху. Большая часть стекловаров остаются на местах и бдят. Одна семья направляется к клинике, поддерживая хромающих человеков, а еще одна заходит в столовую. Тихо переговариваясь и ворча, человеки разных поколений начинают расходиться, хотя как минимум дважды кто-то из стекловаров быстро встает между парой злых человеков, издавая резкий треск, значение которого перевода не требует.

Хаус присвистывает:

– Потрясающая работа! Хочу их к себе в армию!

– А я говорил, что они опасны, – говорит Поллукс.

Зайвон молча идет к кому-то из членов рабочей группы, к которой он присоединился.

– Ты с нами? – окликает его Поллукс.

Зайвон останавливается и несколько секунд не двигается. Поллуксу не видно его лица: там стремительно сменяются эмоции, завершаясь невеселой улыбкой.

– Да. Рассчитывай на меня.

Теперь уже быстро улыбается Поллукс, а потом поворачивается к Хаусу:

– Почему ты вызвался лететь в Лаврентию?

– Ты мне сказал.

– Я не говорил!

– Нет, говорил. А я ответил, что и так лечу.

– Не было такого.

– Ну а я рад, что слетал.

Поллукс раздраженно сжимает зубы. Он считает, что Хаус лжет. Я такой реакции не мог предсказать.

– Я рад, что слетал, – повторяет Хаус, – пусть все и обернулось плохо. И я буду рядом, чтобы защищать тебя от жуков. Но мне надо узнать о них побольше. Пойду искать Каролу, чтобы с ними поговорить.

Он уходит на площадь, где человеки собираются и группируются под присмотром стекловаров, оставив слепого Поллукса злиться в одиночестве. Царицы постановили, что в каждую рабочую группу должен будет войти как минимум один стекловар. Тем не менее я знаю как цариц, так и их работников и основных, и хотя работники и основные повинуются своим царицам, у них неодинаковое отношение к землянам, не говоря уже о чужих царицах. Они способны будут обеспечить мир только в том случае, если останутся едины. На одного стекловара приходится пять с лишним человек.

Сеть молчит, а вот ритмичные помехи остаются. Я пытаюсь отследить обсуждение техников, когда они выходят из тесной мастерской и оказываются рядом с каким-нибудь стволом. Они говорят, что ничего не получается. Я не понимаю деталей – только то, что сеть имеет много частей, которые способны работать независимо друг от друга, и с помощью одной части они могут проверить функционирование всей системы. Однако когда они включают эту часть, она каким-то образом отключается. Ядро работу продолжает, но у них нет к нему доступа.

Земляне заходят в мастерскую узнать, что происходит с сетью и с мирянами. Му-Ри вцепились друг в друга, горбятся и трясутся. Эрнст говорит им:

– Отключение временное. Вы никогда раньше не были одни?

Они мотают головами – почти слаженно. Один начинает плакать, а за ним – и остальные двое. Они рыдают, держась друг за друга, перепуганные насмерть.

Пилот Мосеги, который уже может ходить с двумя палками, манит к себе Ома, чтобы переговорить приватно.

– Мы не можем летать без Абака, – сообщает он.

– Конечно, – отвечает Ом. – Пока этот вопрос не стоит.

Одного из техников, прибывших с орбиты, чуть ли не на руках доставляет в мастерскую астрофизик. Раз орбитальные земляне не могут улететь без сети, у них не было разумной причины ее ломать. Однако кто-то это сделал – кто-то, кто разбирается в системе достаточно хорошо, чтобы вывести ее из строя. Значит, остается кто-то из исходной команды. Кто же?

Техники снова входят в мастерскую, и вскоре там раздаются вопль – и крики. Велму выводят на улицу с кровящей раной на голове. Ом заставляет ее сесть и осматривает.

Внутри кричат – но это не ссора.

– Отключите ее!

– Да отключена она!

– Отсоедините питание!

– Не получается!

Наконец вышедший Эрнст сообщает всем, кто ждет снаружи:

– Сканирующая камера крепится подвижно. Она внезапно развернулась и ударила Велму. Мы не знаем, в чем дело. Э… никакого прогресса нет. Вот и все, что я могу сказать. В ближайшее время сеть не заработает. Извините. Мне правда очень жаль. Не знаю, через час или через день, наверное, как минимум через день. Мы продолжим работу.

– Вы все слышали, – говорит Ом. – У всех нас есть работа. И надо беречь себя. Мне не нужно вам напоминать, что туземцы разделились из-за нашего пребывания здесь. По крайней мере одна из сторон не обрадуется, узнав, что нам придется задержаться, пока Абак не будет исправен, хотя, конечно, нам хотелось бы остаться намного дольше. Тем временем не рискуйте. Старайтесь держаться рядом с другими членами нашей команды или с надежными мирянами. Учтите, что стекловары выступили в качестве миротворцев, так что можно обращаться к ним за защитой. И старайтесь по возможности не быть бременем для мирян. Я иду с командой помогать сажать ямс. Если хотите быть полезными, обращайтесь в Дом собраний. Вам дадут поручение.

– Но я не говорю на классическом английском!

Ом хмурится:

– Объединись с кем-то, кто говорит.

И они расходятся работать, в том числе и Карола. Она кажется даже более подавленной, чем обычно, в одиночку бредя к кухонной пристройке, где обычно пару часов в день помогает мыть посуду. Она считает это хорошим способом практиковаться в языке и узнавать новости.

Божья коровка приходит ко мне в оранжерею.

– Я обеспокоена, – говорит она.

– Я тоже. Никогда ничего подобного не видел. Разногласия бывали с самого начала. Для того и есть собрания. Не думаю, что дело в продуктах: мы ведь постоянно собирали излишки, так что проблема не настолько серьезна, как некоторые