Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

а Мстислава опять мне подмигнула и кивнула на митрополита. У того почти уже инсульт случился. Старик мелко подрагивал руками, и нижняя губа тоже им подыгрывала в такт.

— Тётушкам, — я продолжал аттракцион невиданной щедрости, — тоже по одному камню такому достанется.

Я поклонился отдельно Мстиславе и Предславе.

— А тебе, владыко, — я поклонился митрополиту, — позволь поднести икону с ликом пресвятой девы Марии, оклад у которой и тепло даст храму, и светом истинно верующих в молитве озарит.

Иконку я во Вручии из подземной часовеньки взял самую простую, а вот оклад у неё мастерил уже тут сам, накрутив на него и модули климат-контроля, и светильника с датчиком движения одновременно. Причём привязку делать не стал совсем. Пусть попробуют украсть. У меня для воров там специальный сюрприз припасён. Я туда ещё и модуль амулета связи присобачил. Ника будет мониторить. Ну да, молитвы подслушивать — это прям зашквар. Но мне для дела надо, а не любопытство своё потешить.

Хотел ещё встроить звуковой модуль с церковными песнопениями, но потом решил — не всё сразу. Будет ещё возможность митрополита побаловать.

Митрополит протянул руки к иконе, оклад которой в этот момент начал светиться.

Все вокруг опять дружно перекрестились. И я тоже — как только икону Феофилакту лично в руки отдал.

Князь глядел на икону с явным нескрываемым чувством зависти. Но я поймал его взгляд и медленно кивнул, слегка прикрыв глаза. Для князя тоже икона такая будет. Но не сразу. А если договоримся.

Едва отдышавшись от пережитого удивления, князь наконец-то смог и слово сказать.

— Ну, племянничек, удивил! А много ли у тебя таких диковинок имеется?

— Про то, княже, дозволь с тобой наедине разговор вести. Ибо весть моя будет для тебя и приятна, и полезна.

Ярослав посмотрел на сестёр и митрополита с тихо сидящим рядом с ним епископом. Крякнул в усы и поднялся из-за стола.

— Пойдём, Илия, выйдем. А гости дорогие пусть тут пока нас подождут, — он взглядом всех пригвоздил к скамьям. — Будет о чём мне потом с ними потолковать.

Все дружно кивнули, пребывая ещё в сладкой эйфории от вида чудесной иконы. Митрополит прижимал её к себе так, будто хотел слиться с ней в едином божественном экстазе.

…

Вышли мы с князем в другую дверь, попав в небольшую горницу перед княжеской спальней. Тут сидели две дворовые девки, что-то перебирая в корзинах с бельём. Ярослав на них цикнул, и они, почти синхронно поклонившись, тут же убежали.

— Я так понимаю, разговор у нас теперь по делу пойдёт? — князь уселся на лавку и похлопал ладошкой рядом с собой, приглашая и меня опустить туда задницу.

А глаза у него стали как прицелы лазерные — у меня аж в затылке зачесалось.

— Лукавить с тобой не буду, — кивнул я, — я тут в Киеве не первый день, успел уже присмотреться я и к тебе, и к окружению твоему. Хочу говорить с тобой открыто, как кровь от крови князя Володимира. Святополк порушил все законы родственной связи и убил братьев своих в погоне за властью. Я готов помочь тебе, чем могу, в борьбе против него.

— Что предлагаешь? — он был короток и сосредоточен.

— Деньги. Много и долго. Ты ведь уже знаешь, почём я такие камешки купцам местным продал намедни? А ежели иноземным купцам втридорога продать? Коли вместе торговлю развернём, то и войско нанять сможешь против Святополка, и Киев с Новгородом процветать будут. А за ними и вся Русь подтянется.

— Гладко стелешь, племяш. Так много ли у тебя таких камней?

— А ты не понял ещё, дядька Ярослав? Я ведь сам их и делаю. А потому будет их у тебя столько, сколько захочешь. Если договоримся.

— Если — хорошее слово! — а глазки-то вон как заблестели. — Говори дальше.

— Всё просто. Продаём через купца Ивора Северянина: у него уже и покупатели, и связи есть по обе стороны пути из варяг в греки. Все уже на торге в Киеве знают, что у него такой товар появился. Я ещё из Генуи купцов подтяну. Летом сами караван в Царьград ещё отправим. Весь барыш с тобой делим ровно пополам. На том и крест целовать будем. Ну, — на закуску добавил я в конце, — и княжество Древлянское — моё по праву крови будет. Надо же мне где-то столоваться. А для скрепления нашего родственного союза я ещё триста штук амулетов тебе передам, таких вот, который на тебе сейчас висит, но с улучшенной защитой.

Князь потрогал свой защитный амулетик. Он-то, небось, думал, что удивляться ему уже нечему будет. А тут вдруг — вишенка на торте.

— Стало быть, и амулеты делать можешь.

Это он не спрашивал. Просто задумчиво размышлял вслух.

— А ещё что есть?

— Тебе этого мало что ли? — я в удивлении приподнял брови.

— Много. Но ведь наверняка у тебя ещё что-то припасено интересное?

— Ну хорошо, — решил я идти ва-банк до конца. — Есть ещё амулеты. Разные. Но это потом. Сперва с основной нашей темой решить надо. Так как? По рукам?

— Амулетов защитных с чуровой сеткой тысячу хочу, — решил-таки поторговаться князь.

— Триста, — я покачал головой. — Пока больше нет.

— Ты ведь знаешь, что у Святополка Горемысл служит? Думаешь, с тремястами гриднями его взять можно будет?

— Не знаю. Но Горемысла ты мне оставь. Есть у меня к нему вопросы, которым он явно рад не будет.

— Неужто сам воевать пойдёшь? — князь уже немного пришёл в себя и даже усмехнулся.

— Ну, война ещё не скоро. Полгода ещё будут они с Болеславом собираться на Киев. А там видно будет. Может, и воевать уже нам не с кем будет.

Ярослав задумчиво посмотрел мне в глаза.

— Права Мстислава: не прост ты, племянничек. Отца твоего я не очень жаловал. Но ты заставил меня сильно задуматься, — он вздохнул. — Но я почему-то тебе верю.

Он протянул мне руку.

— По рукам!

Я крепко пожал ему руку, слегка придержав её в своей.

— А для начала я хочу тебе, княже, ещё один подарок сделать.

И я вытащил из-за пазухи тяжёлый золотой крест на золотой же цепочке.

— Если вдруг захочешь со мной поговорить, прикоснись к камешку вот этому в навершии трижды — и мы услышим друг друга.

Шок — это по-нашему! А у князя, похоже, и правда уже не было сил ещё больше удивляться.

Ярослав надел на себя крест, перекрестился и поглаживал теперь его время от времени.

— А что у тебя с епископом за разлад?

— Ничего особенного. Просто он вместе с Горемыслом