Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

Для победы в войне, как известно, нужны всего три вещи: деньги, деньги и деньги. И, похоже, знал об этом не только один Ярослав.

…

Мы уже прошли большую часть пути, когда на дороге вдруг возник затор.

Две телеги перегородили и без того узкую улочку, не разъехавшись колёсами. Классическая такая городская засада? Только кто ж такой смелый, что станет средь бела дня в столице нападать на три десятка вооружённых гридней? Тут ведь впереди ещё княжьи вои идут, а не просто шпана подзаборная!

Я быстро пробежался глазами по всем фигурантам дела, а Ника с бешеной скоростью вешала звуковые метки на всех, на кого мой взгляд попадал.

На троих повесить не смогла. Защита на мужичках стояла. Вот, следовательно, и они самые. Нашлись.

Уже давно известные мне звуковые амулеты на этот раз использовались так же, как я когда-то на охоте на оленей. Просто вдарили инфразвуком. Причём били сразу втроём, пытаясь накрыть максимально всё пространство улицы, чтобы уж наверняка. А тут ведь и мирных жителей полно было.

Соловьи-разбойники, вашу мать.

Кто-то успел вскрикнуть — и крик оборвался на половине, превратившись в сип. У троих воинов, шедших рядом со мной, подкосились ноги, и из глаз, носа, ушей и рта обильно полилась кровь. Потом посыпались остальные, как волна. Люди падали от того, что тело переставало слушаться.

А я стоял, пытаясь всё ещё определить источник угрозы. Секунда, две.

— Держу контур, — промелькнуло в сознании от Ники. — Белый шум активен. Три источника звукового удара. Частоты смещаются, ищут окно.

Если бы не тот апдейт, который Ника сделала с моей защитной сеткой после встречи в церкви с Ярославом, похоже, сейчас я бы тоже так же уже падал на землю. Я чувствовал атаку как лёгкое покалывание по всему телу, будто меня обложили сухими ветками и где-то рядом потрескивает невидимый костёр. И источниками этого покалывания были трое мужиков, которые стояли в тени у навеса. У каждого на шее висело несколько амулетов — и самые большие из них плоские круги с резью, и резь была знакомая: те самые «соловьиные» узоры, что я видел раньше. Только теперь — втроём, синхронно, и потому в разы сильнее.

На третьей секунде я ударил сам. Просто резко снизив давление там, где эта троица так кучно стояла.

Все трое свалились мешками. Я бил не насмерть, а так, чтобы сознание потеряли. Хотя будет неприятно. Но тут уж сами виноваты.

В воздухе сразу стало легче дышать.

Улица буквально за пару секунд превратилась в сплошное месиво из копошащихся в грязи тел. Кто-то из гридней попытался подняться, и его тут же вырвало. У кого-то кровь всё ещё текла из носа, но уже медленнее. Один лежал неподвижно, лицом в грязь, и я даже не сразу понял, жив ли он. У стены ближайшей торговой лавки стонала женщина, прижимая к себе бесчувственного ребёнка; рядом мужик держался за уши, раскачивался и мычал, как в горячке. Несколько человек так и остались лежать — их накрыла самая первая волна, и не всем хватило удачи.

Я подошёл к женщине с ребёнком. Стараясь не обращать внимания на её отрешённый взгляд, пощупал пульс у мальчика. Жив, но без сознания. Оглянулся на остальных.

Подошёл к лежащим всё там же троим нападавшим.

На волхвов совсем не похожи. Один — молодой, рыжеватый, с мелкими веснушками; второй — темноволосый, скуластый, с родинкой на щеке; третий — худой, с длинной шеей. Обычные мужики, не старики, не бородачи с посохами.

Я присел рядом с худым. Пульс бился — слабый, но бился. Я перевернул его на бок, чтобы не захлебнулся блевотиной, когда очнётся, и машинально отметил: амулет у него хороший, резь тонкая, явно не деревенская работа.

Ко мне, шатаясь, подошли четверо бойцов Ульриха.

Они посмотрели на валяющиеся у моих ног три тела и синхронно потащили мечи из ножен.

— Не добивать! — рявкнул я им, и голос неожиданно вышел громким. Похоже, контузило меня всё же немного, или это результат раздавшейся вокруг тишины. — Живыми. Верёвки сюда. Руки-ноги стянуть. Обыскать. Амулеты снять. Берём с собой.

Я посмотрел на две телеги, всё ещё клином стоявшие в проезде, и на «возниц», которые теперь, бледные, пытались слиться с начинающей собираться вокруг толпой.

— Этих тоже взять, — сказал я спокойно. — Видаками пойдут.

Я не уверен, что меня услышали. Но поняли по интонации и жестам.

Народ постепенно приходил в себя. То тут, то там раздавались стоны и кашель. Трое из дружинников князя так и остались лежать на земле. Они ближе всех были к нападавшим. Не повезло.

Кнут подбежал с ошалелыми глазами, оглядывая меня с ног до головы.

— Цел, княже?

Я так думаю, если бы я тут был не цел, то десятнику прилетело бы от Ярослава знатно. В лучшем случае лишили бы службы, а в худшем — и головы. Поэтому я с пониманием ему кивнул.

— Цел. Ты вон лучше своих посмотри.

Он оглянулся на лежащие тела и схватился за шапку.

— Трое наповал, — перед Кнутом отчитался один из дружинников его отряда. — Шестеро ранены. И девка вот там упала плохо. Головой, видать, ударилась о камень. Не жилец.

Мдааа… сходили за хлебушком! Но идти надо дальше. Князь-то ждёт.

Я оставил со своими тремя ранеными одного бойца в помощь. Кнут распорядился погрузить своих мёртвых на телегу, а на вторую загрузили связанных убийц. Мужичков-возничих припрягли отвезти груз до княжьего терема — на что те совсем даже не возражали. Злые дружинники шутить были не настроены, а жизнь дороже.

И буквально через пять минут улица опять зажила прежней жизнью.

…

Те, кто устроил эту засаду, явно знали о моём приглашении к князю. А это значит, что у него в ближнем окружении есть кто-то, кто, получив такую информацию, тут же поднял этих троих добрых молодцев и попытался пресечь нашу встречу. При этом они не знали точно, где я нахожусь, и просто следили за отрядом Кнута? Скорее всего. Иначе бы попытались напасть на меня ещё на подворье постоялого двора. С их амулетиками это было вполне осуществимо.

Во двор детинца заходили невесело. Кнут был явно настроен кого-нибудь убить, оправдывая гибель своих людей. На меня он смотрел с опасением. Видимо, боялся, что я князю пожалуюсь на то, как хреново меня охраняли по дороге к нему. Но я