Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

— А коли я не желаю с тобой за одним столом сидеть? — заявила вдруг она.

— Тогда вот те Бог — а вот порог! — я указал ей на дверь. — Проваливай на все четыре стороны! Я тебя у Корнея выкупил, ты теперь ему ничего не должна. А коли ты такая дура, что от моего гостеприимства отказываешься, то ступай себе с Богом куда хошь! Время ещё я на тебя тратить буду⁈

Наступила неловкая пауза. Через секунд пять она хмыкнула и направилась к дверям, а я уселся обратно на скамью и постучал легонько пальцами по столешнице.

Чё-то я и правда проголодался. А всё нервы. Как вечером вернулся от Заболотного, так только во время разговора с Ивором кусок холодной курицы прожевал да запил отваром смородиновым. А вот теперь в животе опять заурчало.

Елена вышла в дверь и демонстративно ею хлопнула. А из другого угла корчмы, из кухни, уже показалась Матрёна с двумя мисками с мясной нарезкой и пареной репой.

— А куда это она? — растерянно осмотрела она зал корчмы. — Ушла?

— Да и хрен с ней. Раз такая дура у тебя тётка, пусть одна живёт. Корней её точно обратно не примет, да и волхвы-дружки её теперь чураться будут. Так что скатертью дорожка!

— Но как же? — Матрёна поставила блюда передо мной и заморгала своими мокрыми от слёз красивыми глазищами. — Тётка ведь!

В дверь корчмы просунулась голова Тихони.

— Княже, может догнать её?

— Я тебе разве не сказал сидеть тихо и не высовываться, пока сам не позову?

— Так я это… думал…

— А ну, брысь отсюда, — рявкнул я на него, но больше для порядка, чем по злобе.

Дверь опять хлопнула, и Тихоню и след простыл. Я всем домовым слугам сегодня строго-настрого приказал спать и нос наружу не казать. Ещё спугнут мне её.

Я вздохнул и потянулся за варёным мяском на блюде — прям руками. Можно сегодня и нарушить этикет. Всё ж гостей нету.

— А взвар где? — спросил я стоящую напротив с тем же растерянным выражением лица Матрёну.

Над моей интонацией а-ля «А компот⁉» тихо похихикала только Ника в голове. Матрёна шутки-юмора не поняла и метнулась на кухню за горячим взваром.

Пару минут я методично жевал мясо и закусывал репой. Мыслей особо никаких не было. Я просто берёг голову, не запуская в неё никакие тяжкие думы перед тем, как вернётся наша беглянка.

Она вернулась.

…

Когда скрипнула дверь, я даже голову не поднял от тарелки, продолжая методично наяривать челюстями хорошо проваренную говядину.

Матрёна вскочила со скамейки и ахнула.

— Что ты там, княже, мне сказать хотел?

Держать паузу, маринуя девку, я передумал сразу, как бросил на неё взгляд.

Буквально несколько минут назад Елена ревела навзрыд. Это было понятно и по красным мокрым глазам, и по остаткам наскоро размазанных по щекам слёз.

— Садись, — я ткнул пальцем в скамью перед собой. — Только давай больше без этих твоих закидонов. Я больше предлагать не буду.

Она тихо подошла и уселась напротив, слегка кивнув Матрёне. Та тоже села рядом и ножом ткнула в кусок говядины, перекладывая его на пустую глиняную тарелку перед тёткой.

Из столовых приборов были только ножи. Ели руками.

Минут через пять, когда она немного успокоилась и начала просто есть без этих вот бабских всхлипов носом, я решил начать уже так давно ожидаемый разговор.

— Ты помнишь хоть что-то из того, что было до того пожара?

Елена отрицательно помотала головой, продолжая пережёвывать кусок мяса.

— Ты семь зим у Корнея живёшь?

Кивок.

— А не странно тебе было, что за семь зим ты внешне не изменилась совсем?

Медленный отрицательный жест головой. И круглые глаза.

— Ладно, с этим потом как-нибудь разберёмся. Ты знаешь, что ты — волхв?

— Дядька Корней амулеты дал и обращаться с ними учил.

— Я про другое. На тебе чурова сетка стоит комбинированная. Причём запитанная от внутреннего источника.

— Чё?

— Защита, говорю, на тебе не от амулетов вовсе. Причём такая, которую тут не у каждого волхва увидишь. Вот на Корнее такая же стояла, только от амулета. А у тебя она просто есть.

— Я свои амулеты и не снимала никогда. Дядька Корней запретил. Сказал, умру, если сниму.

— Ясно.

Я вздохнул. Кто ж ты такая?

Выходит, и в пожаре она тогда не пострадала из-за этой своей защиты. А Корней увидел — и от других спрятать её силы решил, рассказав ей сказку про защитные амулеты.

— Вот что, девицы-красавицы.

Я вытер жирные руки о тряпку, которую мне сунула Матрёна, и посмотрел на них по очереди. Обе прекратили жевать и уставились на меня выжидательно.

— Сейчас я расскажу вам одну сказку, которую я тут собрал по крупицам от разных людей. Сказка эта вас касается. А потому слушайте внимательно и не перебивайте.

…

Сказка.

Жила-была в одной деревушке недалеко от Киева семья: муж, жена, три дочери. Старший сын к тому времени, о котором идёт сказ, уже служил у князя древлянского, а потому в деревне его не было.

Пришла как-то в дом к ним золовка — сестра жены. Назовём её ради сказки Еленой. Молодая девка, всего на пару зим старше старшей дочери, Матрёны. Муж, поговорив о чём-то с золовкой, вышел из дому и пропал. А на следующий день в деревню пожаловали княжьи гридни, которыми верховодил десятник самого князя Володимира — назовём его Твердислав. Связан ли был их визит с появлением в деревне золовки Елены или нет — то неведомо. Но аккурат в тот же день княжьи гридни, прикрываясь лживыми христианскими заповедями, деревушку ту сожгли, убив всех жителей как язычников. В живых остались только Матрёна да Елена. Матрёна как-то смогла сама выбраться и убежать. А вот Елену подобрали волхвы, которые «случайно» оказались неподалёку.

Память у Елены отшибло напрочь, но один из волхвов, который, видимо, ранее её знал, отвёл девку в дом к старшему киевскому волхву, которого для сказки назовём Корнеем.

Увидев девку, у которой стоит природная полная чурова сетка, да которая ещё и не помнит ничего, Корней решает взять её в ученицы. И на протяжении целых семи зим она училась ненавидеть и убивать христиан, считая их всех виновниками того, что её родня сгорела в том пожаре.

И вот в одну прекрасную ночь она пришла убивать очередного подлого христианина — внука того самого князя Крестителя. Ведь Корней ей так и сказал: «Сходи да узнай, не тот ли это Илия,