Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

Вокруг меня заискрил сам воздух, накаляясь от внезапного повышения температуры. Одежда на мне начала дымиться, в то время как на шее у Корнея вспыхнул алым светом один из амулетов. Тот самый, давно знакомый, который климатом управлять может. Похоже, у него заплаток было поменьше, чем у Волеслава. Да и оператор из купца был явно поувереннее деревенского волхва.

Я зажмурился, представив, что сейчас этот идиот в порыве безудержной ненависти может и собственное подворье спалить дотла, лишь бы и меня с ним заодно. Сам-то он выживет. Судя по его довольной роже, уже не первый раз ему приходилось так людей жизни лишать. А про своих людишек, которые сейчас вон у двери медленно тлеть начинают, он, похоже, и не думает вовсе.

— Страшно-то как, — тихо проговорила в голове Ника, — может, до конца досмотрим?

— Можно и до конца. Только мне это подворье ещё и самому пригодится. Да тут и людей полно ещё. Они-то чем виноваты?

— И что делать будешь?

— Давай, глуши его.

— У него два внешних накопителя, запитанных напрямую на ядро. Я не смогу вырубить их без физического взаимодействия.

— Тогда врубай удавку.

И алгоритм управления составом воздуха из модуля климат-контроля резко уменьшил наличие кислорода вокруг головы Корнея.

Но едва он почувствовал первые признаки удушья, как ухватился за другой амулет на груди — и в тот же миг смог вздохнуть полной грудью.

Сука.

А между тем напор атаки с его стороны возрастал. Температура воздуха вокруг меня начала резко расти. Столешница передо мной стала обугливаться, и кое-где уже показались языки пламени. Вот только вокруг свитка кожаного заплясали розовые руны, и он остался лежать там, куда я его и положил. Не простая расписочка-то выходит. А Ника и не увидела.

— Там просто был какой-то минимальный кусок кода от чуровой сетки, — откликнулась Ника, — с алгоритмом защиты от внешнего механического воздействия. Ничего интересного.

— Ясно. Как быстро он перегрузит защитный модуль моей сетки?

— Ещё пару минут.

— Мне нужен отвлекающий манёвр.

— Легко.

И у меня за пазухой внезапно активировался баюн-камень. И по всей комнате на полной мощности разнеслось ностальгическое: «Ду… Ду хаст…» — а потом врезали басы.

Купец заморгал, отшатнувшись от меня, и на несколько секунд потерял концентрацию в управлении амулетами. И тогда я запустил в него «пиявку». Ну, а как ещё назвать мелкий окатыш, превращённый мной в настоящий инструмент убийства волхвов, который теперь присосался к его защите в области шеи и начал методично взламывать сетку?

Тот самый код из кистеня ведьмаков, который как циркулярка начинал пилить чурову сетку, локально перегружая её в одном месте, я за последнее время сильно усовершенствовал. Чисто из спортивного интереса. Не думал, что, при всех моих роялях, мне понадобится когда-либо его использовать вживую. Но тут, похоже, другого выхода не было.

Как выяснилось буквально через пять секунд, защита у купца не была заточена на отражение медленного локального проникновения. И когда мой камешек просверлил дырку в его рунном коде и добрался до мяса — из шеи бедолаги брызнула кровь.

…

Как только Корней закатил глаза от болевого шока, я остановил «пиявку». Убирать не стал. Камешек встал в прогрызенной им дырке в шее буквально в нескольких миллиметрах от сонной артерии.

Пока купец был без сознания, я легонько обшмонал его и протянул руку к висевшим у него на груди амулетам. Снял с него их все, от греха подальше. Нашёл среди них крестик. Небольшой такой. Серебряный. Тонкой работы. Явно не местной выделки.

— Ну что? Жив? — я похлопал купца по щеке. — Ты давай не притворяйся, я же вижу, что очнулся. Ты только дыши аккуратнее и мысли держи при себе. А то, неровен час, моя пиявка почувствует, что ты опять что-то плохое против меня задумал, и дальше грызть тебе шею начнёт. Так и без головы останешься.

Мужик дышал неровно и с придыханием. Открыл глаза и зло уставился на меня.

— Как ты смог?

— Да я вот и думаю: а давай я прям сейчас тебе все свои тайны открою. Чего это я их всё в себе держу, когда кругом столько умных людей желают к знаниям приобщиться, — я усмехнулся и развёл руками, показывая всю степень своего сарказма. — С чего ты решил, что я тут перед тобой откровенничать-то буду? Ты, Корней, — враг мой. А с врагами у меня разговор особый.

— Чего ты хочешь? — он попробовал дотянуться до раны на шее.

— Ц-ц-ц! Не трогай — целее будешь, — я погрозил ему пальцем.

Ведь если просто так камешек мой из шеи вынуть — может и кровью изойти сразу. А у меня ещё к нему разговор не окончен.

— Я так понимаю, отец волхвам местным много денег в долг раздал, дабы они не мешали ему в Древлянском княжестве?

— В долг? Обманул он нас. Сперва как дар это преподнёс, а потом расписки эти с нас взял, якобы для подтверждения перед князем Володимиром о расходе казны древлянской. Только морок навёл, и поставили мы все пальцы свои с кровью не под тем, что глаза видели.

— Что ж вы морок не разглядели? Али слабы тогда были?

— Был у него волхв один. Радомир. Будь он проклят! Ему от отца дар перешёл с сильным мороком. Вот он нам всем глаза и отвёл.

— Но указанное количество гривен вы с него получили?

Он вздохнул. Попытался кивнуть, но камешек в шее тут же напомнил о себе струйкой крови.

— Получили. И не лезли к нему, как и оговорено было.

— Пока Горемысл после смерти Володимира через Святополка не решил долг свой кровью списать? Он и надоумил дядьку на отца пойти с мечом?

Опять вздох.

— Я его отговаривал. Клятва на крови, даже если обманом взята, — она клятвой и остаётся. Вот и карают нас теперь боги.

— Я щас прям расплачусь от умиления! Стало быть, только Горемысл — злодей клятвопреступник, а ты весь такой белый и пушистый? — я опять развёл руками, показывая на бардак в комнате, включая обугленную столешницу, от которой ещё тянул дымок.

— Ты сам виноват! — огрызнулся он, но сразу замолк. Боль в шее не давала ему нормально говорить, и он еле хрипел. — Мы ведь думали, — продолжал он, но уже заметно тише, — что раз после смерти Святослава вы с братцем сами в болотах сгинули, то с вами и проклятие клятвопреступления с нас снято. А тут ты опять