Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

— Про дар — это только ты говоришь. А вот это, — я указал на кожаный свиток, — о долге. А посему выходит, за тобой теперь три долга передо мной.

— Какие три? — глазки у него округлились.

— Ну как же. Ты сам говорил, что если кто кого от смерти спас, так долг за спасённым. Я тебе так сходу и поведал, что убивать тебя не буду — это раз. Два — это вот пальчик твой тут, — я опять ткнул в свиток. — А три — это вира за то, что убить меня пытался. Итого: три раза по столько, — опять кивок на расписку, — и мы в расчёте. И я даже зла на тебя держать не буду. Вот те крест!

И я перекрестился. Хотя никакой иконы с ликом в углах этой комнаты не обнаружил. Не держал, похоже, Корней у себя дома красных углов. Ну, с его-то подпольной работой в тылу христиан мог бы для виду и повесить.

— По рукам? — я протянул руку.

И камешек у него в шее несколько раз провернулся — в качестве стимула к быстрому принятию судьбоносных решений.

— По рукам, — протянул он руку.

Рукопожатие было крепким.

— Амулеты верни, — проговорил купец, когда мы наконец-то разжали ладони.

— С чего бы? Это трофеи. Или ты выкупить их хочешь?

Я покрутил в пальцах серебряный крестик, на который Корней смотрел с какой-то затаённой грустью. После снятия защиты я теперь видел весьма отчётливо его диаграмму матрицы сознания. Там всё бурлило разноцветьем эмоций. Но с крестиком этим точно что-то не так.

— За крест что хочешь?

— Елену мне отдашь. За крест. Обменяемся в знак доброй воли.

Он кивнул и опять сморщился от боли в шее. А я медленно положил крестик на тлеющую столешницу.

— Ну, так я пошёл? — я встал со скамьи. — Гривны завтра ко мне на постоялый двор привезёшь. Все. Никакой рассрочки на год у тебя теперь нет.

Он чуть опять в обморок не упал.

— Помилуй, княже!

— Миловал уже, да ты по-другому сам решил. Завтра. Всё. Или опять думаешь поиграть с клятвой?

Тут я блефовал, конечно. Но, видимо, и впрямь у мужика серебра да мехов было в достатке припасено, и он больше для вида бедного тут изображал.

— Ладно. К вечеру привезу.

Я повернулся, переступил через бесчувственные тушки у двери и вышел наружу.

Останавливать меня никто не стал. Корнею сейчас было явно не до меня. Из шеи камешек надо достать, да так, чтобы сосуды не повредить окончательно. Но у него, наверняка, и живая, и мёртвая водица в доме найдётся. Вон, амулетик такой знакомый среди трофеев есть. Стало быть, не помрёт хитропопый волхв-купец от кровопотери раньше времени.

…

Я шёл к себе на постоялый двор, а ручки-то тряслись не по-детски. По грани прошёл я сегодня из-за своей завышенной самооценки и веры в неуязвимость. В очередной раз мне по сопатке чуть не надавали — а всё из-за того, что возомнил себя самым умным? Если у деревенских волхвов, с которыми мне до этого доводилось работать, и амулетики слабые были, с кучей заплаток, то тут столица, и расклад другой.

А ведь я ждал чего-то такого. Подлянки какой-то от местных умельцев. Ну не могло быть так всё шоколадно у меня сразу и надолго. Даже с подсказками Ники тут куча разных нюансов. Это в книжках только попаданцы — все крутые спецназёры-нагибаторы. А тут пришибут — и не заметишь. Хорошо, что у меня паранойя развитая: всегда стараюсь, если и не засейвиться, то лишний козырь на всякий случай в кармане держать. Вот и тут с «пиявкой» этой я прям еле выкрутился. Главное было на лице держать покер-фейс и не показывать, что самого трясёт и нервы на пределе.

Но, вроде, всё получилось. Я жив. И даже с прибытком.

Я взвесил в руке связку амулетов купца и усмехнулся. Купец. Прям анекдот. Он такой же купец, как я — артист балета. Может, не стоило его живым отпускать?

— А деньги? — напомнила Ника.

— Ну да, деньги мне сейчас точно не помешают. Надо же будет скоро дружину нанимать. Какой я князь — без дружины?

…

На постоялом дворе меня уже ждал Ивор. Как он умудрялся бегать так быстро на своей деревяшке, я прям диву давался.

— Слушай, купец, ты вроде не из самых бедных в Киеве. А почему у тебя своей повозки нет?

— Не время сейчас о том говорить, — отмахнулся он. — Мне тут сорока на хвосте принесла, что кое-кто из вчерашних покупателей к князю побежал уже.

— Ну, значит, пора нам ко второй части приступать. Завтра мне тут нужны будут люди. Желательно в броне и с оружием.

— Так, готово уже всё. Три десятка ждут только команды. Надёжные мужи, со мной не один раз в караваны хаживали.

— Значит, вот на утренней зорьке пусть занимают всё подворье. Будем гостей дорогих ждать. А заодно помогут мне груз принять.

— Э нет, княже. Они не бугаи портовые. Грузчиками работать не будут.

— А мне и не грузить надо. Там и свои найдутся. Мне охрана груза потребна.

— А это можно. А чего ждать-то? Какую напасть?

— Да Корней Заболотный мне тут должок вернуть решил. Вот и надо бы озаботиться сохранностью добра.

— Корней? — Ивор почесал бороду. — Должок? Значит, прав был Освальд Златозуб. Выходит, Корней из тех волхвов, что у отца твоего денег заняли пять зим назад?

— А что, такая известная история?

— Да слухи разные ходили. Будто князь Володимир тогда сильно на Святослава гневен был за то, что казну так потратил. А тот говорил, что зато теперь в его княжестве людишек к старым богам сманивать не будут. Только князь Володимир сам обычно такие дела привык мечом решать, а сын, вишь, решил деньгами служителей старых богов умаслить. Но там история какая-то мутная приключилась.

— И ты думаешь, что отец просто так им гривны дарил, а не в долг давал?

Северянин пожал плечами.

— Тогда смотри, — я развернул перед ним расписку Корнея. — Сумма, видишь, какая прописана тут?

— Сто шестнадцать гривен кун. И чё?

— Когда дары подносят, то обычно круглые суммы бывают. Это если помельче дар — то одну, две, ну, пять или десять. Но не сто шестнадцать. Сумма кривая больно для дара. Может, он с ними и расплачивался так за что-то. Но мне не сильно верится, что отцу надо было обманывать волхвов, если он ждал от них