Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

А тут возьми да окажись, что с тем самым Илиёй живёт Матрёна, которая тётку родную и признала.

А когда Илия пошёл к Корнею разбираться в причинах такого его нехорошего поведения, то выяснилось, что Корней на самом деле должен очень много денег этому Илие. И, чтобы их не отдавать, решил его просто убить, подослав свою лучшую убийцу христиан. И никак эта его ненависть не касается того, христианин Илия или нет. Деньги он получал в своё время от отца Илии, тоже христианина. Ибо деньги не пахнут.

Тогда Илия, одолев в честном поединке Корнея, стребовал с него долг и виру, а заодно и выменял у него свободу для Елены на нательный серебряный крест самого Корнея.

Тут и сказочке конец.

…

— Ну как? Понравилась сказка? — я переводил взгляд поочерёдно с Матрёны на Елену, ожидая их реакции. Вдруг я что-то не угадал?

Но угадал, похоже, всё верно.

— А откуда ты узнал, что тятя из дома вышел и пропал? — задала первый вопрос Матрёна.

— Ну, раз его в доме на момент пожара не было, то просто придумал. Это же сказка такая.

— А почто Твердистав деревню сжёг? — это уже Елена очнулась.

— Вот у него в своё время и спросим, — я усмехнулся. — Если, конечно, ты готова следовать за мной.

Елена смущённо опустила глаза в пол.

— Дядька Корней сказал, что отныне я тебе холопка. Что должна делать всё, что ты ни прикажешь. Даже если возлечь скажешь — то тоже должна. Ибо выкупил ты у него мой долг жизни. Ну я и… Прости, княже…

— Ясно… Только вот — не холопка ты мне. Ни у Корнея, ни у меня на тебя закупа не было. Обманом и хитростью он тебя у себя держал. А ныне ты вольная: можешь идти куда вздумается. А можешь у меня служить остаться. Не обижу.

Елена посмотрела на Матрёну, и та ей одобрительно кивнула. Тогда и она сама уже кивнула мне.

— Ну что, племяшка, — я махнул рукой Матрёне, — принимай тётю Елену на постой. А завтра поговорим, как дальше жить будем.

…

Едва только солнышко мазнуло первыми лучами по горизонту, на подворье уже возникла суета. Прибывшие от Северянина три десятка бравых скандинавских молодцев оккупировали все прилегающие территории и разметили для себя зоны ответственности. Старшим среди них был Ульрих Стивенсон — здоровенный бородатый мужик лет сорока, на первый взгляд. Сколько ему было точно, сказать было сложно из-за густых усов и бровей и надвинутой на лоб меховой шапки. Но голос у него был под стать внешности — густой и басовитый.

— Ну что, хозяин, принимай на службу. Северянин уже оплатил нам седмицу за охрану твоего двора. Но сказал, что за еду и ночлег ты нам ответ дашь сам. Где харчеваться будем?

Я оглядел его с головы до ног и прикинул, что надо бы Матрёну опять на торг за продуктами посылать. Моих нынешних запасов для прокорма таких амбалов явно не хватит.

— Колыван, — позвал я своего управляющего, — прими воинов, накорми и обиходь. И в нужнике покажи, как управляться.

Варяг весело рассмеялся.

— Ну в нужнике-то мы и сами знаем, куда удом да жопой тыкать. Чего там нас учить-то?

— Ну, значит, сами управитесь. Но коли правила пользования нужником нарушите — из ваших будущих денег вычту.

Воин как-то сразу напрягся и смеяться перестал.

— Это что ж у тебя там за нужник такой, что правила какие-то под него писаны?

— Ты удивишься.

Я махнул Колывану рукой, чтобы начинал обзорную экскурсию для новых временных сотрудников. А там — кто его знает — может, и приму кого на постоянную службу. Сейчас-то они без понятия про то, что я князь, а потом уже и поздно будет.

Матрёна с утра уже суетилась по расширенному завтраку на внезапно увеличившееся количество ртов, и Елена пыталась ей в этом как-то помогать. Но видно было сразу, что не кухарка она совсем. С ножами лихо управлялась, но и только. Вот Матрёна её на разделку кур и поставила — это для неё всё ж привычней работа оказалась.

Я поглядел на их слаженную работу и усмехнулся. Кому сказать, что матёрый убийца на кухне у меня тут кур лихо ножичком шинкует…

Дальше до полудня всё было тихо. Строители строили, Матрёна с Еленой уехали на санях на торг вместе с Тихоней, воины рассредоточились по подворью. Пятерых Ульрих послал по округе на разведку, чтобы послонялись там: авось заприметят что на дальних подступах и вовремя предупредят.

А как только солнышко перевалило за зенит, гости и пожаловали.

Сперва прибежал один из дозорных с известием, что в нашу сторону от детинца вои идут — оружные, да в количестве двух десятков. А с ними и десятник князя, Кнут Нильсон. Как оказалось — старый знакомый нашего Ульриха. Почти земляк.

Едва отряд подошёл к воротам, я приказал их открыть. Надо же быть вежливым. А вдруг они с миром пришли.

Княжьи гридни слегка напряглись, увидев выстроенный поперёк двора один из десятков Ульриха, но особого волнения не проявили. За мечи хвататься сразу не стали.

— Ульрих, — Кнут был явно удивлён, — ты тут какими богами?

Говорил десятник по-норвежски, но я его хорошо понимал через амулет с модулем переводчика, который висел у меня на груди. Нику даже напрягать с этим не стал — надо же было амулетик в деле проверить.

— Служба, — коротко ответил ему Стивенсон и пожал плечами.

Кнут слегка замялся, но и у него тоже служба, поэтому поискал глазами среди встречающей их делегации молодого семнадцатилетнего парня со светлыми волосами — и, вполне ожидаемо, встретился со мной взглядом.

Вот откуда они всё-таки узнали, что на этом подворье именно я нахожусь? Ладно, Корней — волхв продвинутый, просчитал меня. Но князь ведь явно наугад пальцем в небо тыкал, высылая сюда этот почётный эскорт из своих дружинников. Или у него там ещё какой-то умник рядом с троном сидит?

Но прятаться я был уже и так не намерен. Всё, что мне было нужно по местному раскладу, я уже успел изучить. Пора и в свет выходить.

А между тем Кнут сделал два шага по направлению ко мне и поклонился. После чего встал ровно и, как по писаному, отчеканил по-русски, но с хорошо слышимым скандинавским акцентом:

— Князь Новгородский и Киевский Ярослав Володимирович ласково просит своего племянника, князя Древлянского Илию Святославовича, пожаловать к нему в палаты, дабы иметь с ним