Код волхва. Книга 2 - Алексей Даньшин

Я размышлял о происшедшем всю дорогу, но на ум пришли только варианты с агентами Святополка. Если Горемысл уже понял, что мои бытовые артефакты могут помочь быстро собрать денег на наём войска для Ярослава, то вполне очевидно, что моя смерть стала для него ещё большим приоритетом. Вот только он меня из виду потерял после Вручия. А тут вдруг я сам нашёлся. Да так засветился, что грех ситуацией было не воспользоваться.

И кто бы это такой мог быть? Твердислав? Не похоже. Если они с дядькой разделили фронт этой гражданской войны между собой, как я просчитал, то и тот, и другой должны служить своим князьям честно, дабы в случае чего подставить другому плечо. Я когда-то читал, что после революции 1917-го года в России некоторые отцы специально сыновей расставляли по разные стороны, дабы род не прервался в случае победы одной из них. Так ли это тут? А может, всё-таки Твердислав на Святополка работает? Хотя вроде, когда он донесение обо мне князю делал, так не соврал ничего. А ведь мог бы. Он же не знал, что я его через звуковую метку контролирую.

Надо попытаться убийц разговорить.

Я подошёл ближе к Кнуту и кивнул ему на телегу с пленными:

— Куда их сейчас?

— Знамо дело, в тёмную. Там у князя два ката есть — быстро этих разговорят.

— Как бы мне узнать, что они там скажут?

Кнут посмотрел на меня хмуро и пожал плечами.

— Это уж как князь Ярослав Володимирович скажет. У него и спроси.

Ясно. Ну, метки на них я уже повесил, как только амулетики снял, но для порядка должен был поинтересоваться. А то странно ведь будет, если я не спрошу про это, а потом как-то всё сам и узнаю. Подозрительно это.

…

Уже у крыльца в княжий терем Кнут остановился, поклонился мне ещё раз, передавая меня местным часовым, и пошёл дальше решать дела с убиенными и пленными.

А я уставился на вышедшего на крыльцо плюгавенького мужичка в богатой собольей шапке, украшенной камнями и жемчугом, и с красным шарфом на шее — под собольей же шубой. Шоу «Модный приговор»? Попытался присмотреться в диаграмме матрицы сознания к его ориентации — и ничего не разглядел. Чурова сеточка на мужичке была под стать княжеской: многослойная и непробиваемая. Это кто ж у нас тут такой нарядный выискался?

— Князь Илия Святославович! Рад, сердечно рад видеть! Батюшку твоего знал и любил я сильно. А князь Ярослав уже и заждался. Трижды о тебе спрашивал.

А глазки так и бегают. Тьфу!

«Кто ты, шут гороховый, и почему князю в пояс не кланяешься?» — мысленно вопросил я, но ответа от Ники так и не получил.

— И я рад, что, наконец-то, следуя зову любимого дядюшки, смог в стольный град Киев прибыть.

Ой, а вот щас прям рожа у него скривилась, будто половинку лимона прям зубами отхватил.

Рукой махнул мне так небрежно. Без явного уважения. Или это я уже придираться начинаю, и у меня медные трубы в голове играть начали, выпячивая наружу княжескую гордыню? Но я вроде бы не такой. Скромный я! Так что это точно мужик, сука, врёт мне и что-то злое задумал? Эх, сеточку бы ему приподнять да посмотреть, что он там на самом деле думает.

Но, кивнув своим парням, чтобы оставались тут, я поднялся на крыльцо и медленно пошёл вслед за приглашающей стороной.

Мимо нас пробежал какой-то воин, бряцая кольчугой, и скрылся впереди за дверью. Наверное, слух понёс, как на нас напали. О, точно: вон уже и дверь открылась, и сам князь Ярослав меня встречать выбежал. Точно, выбежал — по инерции аж телом вперёд завалился, но как только меня увидал, сразу затормозил.

— Живой⁈ Ну, слава Богу! — он перекрестился.

Я остановился перед ним и поклонился, как положено младшему родственнику перед старшим. А не бухнулся в пол, как смерд, перед великим князем.

Он шагнул мне навстречу и приобнял обеими руками за плечи. А лицо у него такое ласковое. И прям любовь через край. Чисто по-родственному, конечно.

— Ну, здрав будь, Илия Святославович! Давно заждался.

— И тебе не хворать, Ярослав Володимирович! Примешь гостем племянника?

Статус гостя я для себя как бы сразу определил. Видимо, непривычно это было для него, но стерпел.

— Проходи, гость дорогой! — он сделал широкий жест в сторону дверей в палаты. А потом шикнул на метнувшегося было вслед за нами мужичка в красивой шубе и шапке: — А ты, Панаска, ступай-ка вот вместе с Ропшей в тёмную, — князь кивнул на вышедшего из палат гонца. — Туда Кнут троих лихих людишек отволок, кои на Илию по дороге к нам напали. Разберись там, что к чему, потом доложишь! Только не затягивай!

Глазки у Панаски вспыхнули каким-то недобрым светом, но князю возражать он при мне не стал. Коротко поклонился и ушёл.

Интересно, чего это он так вскинулся? Просто так праведным гневом воспылал к подлым убийцам, кои на племянника его князя покусились?

— Ага, — хмыкнула у меня в голове Ника, — скорее за своих людишек переживает. Может, он, как тебя живого в детинце увидал, подумал, что убили их там во время нападения, а тут их живыми привезли — и пытать будут. А ведь и расскажут они про него!

— Тебе лишь бы на честных людей наговаривать, — пробурчал я ей в ответ. — Но и правда интересно, как быстро они там теперь на допросе умрут? И как Панаска это оправдает?

…

Глава 25

Княжеские покои, в которых меня принимал Ярослав, представляли из себя большую, богато обставленную комнату в деревянном тереме. Ковры на полу и стенах. Кресла и лавки, укрытые тоже коврами и подушками. В окнах стояли стёкла — дорогой эксклюзив из Царьграда, — поэтому в комнате было достаточно светло, но душновато. Окна явно не открывались. На столе и на полу в высоких подсвечниках горели свечи. На стены свечи тут не вешали — велика была вероятность пожара.

В углу была сложена большая кирпичная печь. Первый раз тут такую видел. Даже в княжьем тереме во Вручии такой не было. А вот топили печку, похоже, из соседнего помещения, поэтому кислород она не выжигала, и дымом особо не пахло. Только воском свечным и какими-то благовониями.

Ничё так, уютненько. Я бы даже немного расслабился от этой домашней обстановки, если бы не лица встречающих меня персон.

Раньше