Системный фермер. Том 4 - Алексей Аржанов

неполных два часа. Всадники держали меня посередине, будто и вправду конвоировали, и всю дорогу молчали. Я тоже помалкивал, потому что говорить с ними было не о чем, а спрашивать бесполезно. Такие люди отвечают на вопросы только своему хозяину.

Резиденция графа встретила меня знакомо. Тот же двор, те же мощёные дорожки, та же большая аудитория на первом этаже с длинным столом и высокими окнами, где я не так давно читал землевладельцам фронтира лекцию про картофель. Помнится, тогда я стоял вон у того края стола, махал руками и объяснял почтенным господам, как выращивать картофель.

Сейчас там никого не было. Слуга провёл меня мимо неё, вверх по широкой лестнице, и постучал в тяжёлую дверь на втором этаже.

Кабинет графа оказался просторным и мрачноватым. Первым делом в глаза бросился камин с закопчённым сводом. Огня в нём сейчас не было. По стенам висели портреты в потемневших рамах: суровые мужчины в латах, дамы с поджатыми губами, все с одинаковым фамильным носом. Родня, надо думать. На полу перед камином лежала медвежья шкура с оскаленной пастью. У окна стоял письменный стол, заваленный бумагами, а поодаль, в глубине комнаты, отгороженной от остального кабинета парой книжных шкафов, темнели низкий столик и два кресла с высокими спинками.

Граф Родерик фон Вальде стоял у окна и глядел во двор.

За неделю он переменился. Осунулся ещё больше, тени под глазами легли гуще, а в углу рта появилась резкая складка, которой я раньше не замечал. Человек, которого едва не убили и который с тех пор спит вполглаза.

— Господин Мейер, — он обернулся. — Благодарю, что приехали.

Граф перевёл взгляд поверх моего плеча, на дверь, где топтались его люди.

— Оставьте нас наедине с господином Мейером.

Бородатый едва заметно склонил голову. Дверь затворилась с мягким щелчком, и мы остались вдвоём.

Ждать, пока хозяин начнёт разговор с той стороны, с какой ему удобно, я не собирался.

— Граф, как мне всё это понимать? — нахмурившись, поинтересовался я. — Прошу простить за прямоту, но объясните мне одну вещь. Какая такая срочность заставила вас снимать меня с земли посреди работы? Да ещё и таким манером, что мои работники за колуны похватались.

Граф выслушал не перебивая. Потом прошёл к столику между креслами, взял графин, налил себе на два пальца тёмного вина и указал мне на второе кресло.

— Садитесь. Разговор будет недолгим, но важным.

Я сел. Кресло оказалось глубоким и неудобным, из тех, в которых собеседник невольно оказывается ниже хозяина. Мелочь, а показательная.

— Мои люди действовали резче, чем следовало, — сказал граф, оставшись стоять. — Прошу извинить. Обстоятельства последних дней располагают к этому. — Он покрутил бокал в пальцах и посмотрел на меня в упор. — А теперь к делу. До меня дошли любопытные сведения, господин Мейер. Говорят, вы собираетесь стать новым хозяином Преславицы.

Вот оно.

Я сидел с невозмутимым лицом, а внутри у меня всё встало на свои места. Письмо. Радован отвёз его на почтовый двор вчера утром, оно и до Бюро дойти не успело, а граф уже знает содержание. Раньше в письма жителей Преславицы заглядывал Гулос, теперь, выходит, и графские руки дотянулись до казённой почты. Или почтовый двор в Преславице просто исправно докладывает наместнику обо всём, что уходит в Острог. Второе даже вероятнее.

Отпираться было бы глупо и, главное, бессмысленно. Документ составлен, подписан, скреплён моей печатью, а прошение в Земельное Бюро дело не тайное и не постыдное.

— Так и есть, — ответил я. — Землю Вернера, скорее всего, спишут в казну. Я подал заявление о готовности принять надел. Ничего противозаконного в этом нет.

— Разумеется, нет, — граф отпил из бокала. — Я бы удивился, если бы вы этого не сделали. Другое дело, что заявление ваше в Бюро ляжет пятым или шестым в стопке. И с точки зрения чиновника оно будет самым слабым.

— Отчего же?

— Оттого, что у Казимира Корна есть деньги, у торгового дома из Острога есть векселя, а у вас, господин Мейер, есть долг банку Розенберга и вексель на полторы тысячи зиллингов перед торговой компанией «Бауэр и сыновья». — Он поставил бокал. — Не смотрите так. Я наместник округа. Знать, кто кому и сколько должен на моей земле, входит в мои обязанности.

Крыть было нечем. Он и правда знал слишком много.

— И к чему вы ведёте?

— К тому, что я могу вам посодействовать, — просто сказал граф. — Слово наместника в Бюро весит побольше денег Корна. Рекомендация за моей подписью, пара разговоров с нужными людьми, и вопрос о том, кому передать надел сорок пять дробь В, будет решён ещё до того, как соберётся комиссия. И решён в вашу пользу.

Он замолчал, давая мне время осознать.

Я сразу же спросил о главном.

— За что?

Граф улыбнулся уголком рта. Улыбка вышла невесёлая.

— Мне нравится, что вы не тратите время на благодарности. Хорошо. Слушайте, господин Мейер. Я обрисую вам картину, а вы скажете, что о ней думаете.

Он отошёл к окну и заговорил, глядя во двор.

— Что такое фронтир сегодня? Три десятка землевладельцев, сидящих на казённых наделах. Каждый тянет одеяло на себя. Один растит рожь, другой овёс, третий, как ваш сосед, гонит рекордные урожаи, пока земля не перестанет плодоносить. Один перекупает у другого работников, другой жалуется на первого мне, я разбираю их конфликты и трачу на это половину своего времени. Поставки в центральный округ идут через десяток контор, каждая берёт своё, и до столицы доезжает половина того, что выехало. Это не хозяйство. Это базар.

— Допустим, — осторожно сказал я.

— А теперь представьте иное, — он повернулся ко мне. — Все земли вокруг Острога-На-Выселках, все фермы, угодья, работники под одной рукой. Один землевладелец, договор с казной, отчётность. Остальные арендаторы остаются на своих участках, но уже как управляющие. Работают, получают долю, горя не знают, а решает всё один человек. Бумаги оформлены на него, поставки идут через него, работники наняты им.

Я слушал и понемногу стал вникать в суть будущего предложения.

— Такой человек, — продолжал граф, — через год станет богаче любого купеческого рода в округе. Через два о нём заговорят при дворе. Ему не придётся считать бронзу на почтовые расходы и кланяться банковским приказчикам, потому что банки сами будут искать его расположения. — Он сделал паузу. —