Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 - Юрий Розин

что единственные места, где их применяют активно — в цирках да на больших ярмарках, где зверя нужно уколоть ровно настолько, чтобы послушался и не испортился. А таких мест в Грозове не то, чтобы много.

— Петя? — Варя заметила мою задумчивость.

— Есть одна ниточка. Может, и пустая. — Я взял ее руку и коротко сжал. — Обещаю попытаться. Вечером и расскажу, что успел.

— Что за ниточка?

— Вечером, Варь. Не хочу говорить, пока не проверил.

— Тогда до вечера. — Она поцеловала меня в щеку. — Иди. Работай, артефактор.

Уже с лестницы я услышал, как за спиной снова зашуршали по листу бумажные квадратики.

* * *

В Лавке было тихо. Азалия сидела на стуле у окна с книгой из моей библиотеки, Хоня лежал у ее ног и на мой приход только повел ухом. Рядом на подоконнике остывала нетронутая чашка чая.

— Узнал что-нибудь? — спросила она вместо приветствия.

— Нет, куда там. Но у меня есть вопрос к тебе. — Я сел напротив. — Те палки. — Я развел ладони, показывая длину. — Вот такие? С рукоятью, на конце медное утолщение?

— Да. — Она отложила книгу. — Именно такие. У всех троих, на поясе, как дубинки у стражи. Лев на них вздрагивал. Весь, одним движением. Шипел сквозь зубы. Один раз выругался.

— Кричал?

— Нет. Не кричал.

— Сколько раз прикладывали?

— Раз шесть. Может, семь. — Она посчитала, шевеля губами. — Семь. Два раза к плечу, остальные к боку.

— И после седьмого он еще говорил?

— Говорил. Зло, сквозь зубы. — Она перевела взгляд со стены на меня. — А почему вы спрашиваете так подробно?

[Милый, я поняла, почему ты переспросил. От стрекал по идее даже на слабой настройке человек должен выгибаться дугой. Либо силу прикрутили к самому дну, либо…]

Либо бить было и не нужно. Окончание я додумал сам, но вслух его произносить не стал.

— Проверяю одну мысль, — сказал я. — Пока сырую. Отдыхай, читай; обед в леднике, разогреете. Я вернусь к вечеру.

— Петр Алексеевич. — Она положила ладонь на голову Хони, и тот заурчал приводами. — Его ведь найдут?

— Найдут. Стража ищет, и я ищу. А ты пока нужна мне здесь, целая и отдохнувшая.

— Тогда я буду тут.

Я кивнул и пошел к дверям.

— Петр Алексеевич. — Она поймала меня на выходе. — Это ведь важно было, про палки. У вас лицо изменилось.

— Может быть, важно. Узнаю точно, скажу.

Она кивнула и вернулась к книге.

В отделении стражи меня выслушали без особого энтузиазма. Передо мной мещанин в поддевке требовал искать украденную с веревки шубу, за мной переминалась старушка с клеткой, и дежурный, уже другой, молодой, писал не поднимая головы, забирая жалобы одну за другой в растущую стопку слева от локтя. Слушал он меня ровно до слова «стрекало».

— Это что же, палка такая?

— Артефакт. Редкий и дорогой. Это след, по которому можно выйти на похитителей.

— Гражданин. — Дежурный отложил перо. — Версии по делу строит следствие. Купил кто-то палки, не купил… Нам-то это чем поможет? Идите, мы сами разберемся.

— Я по этому делу проходил свидетелем сегодня утром, протокол у пристава. Речь о похищении человека. Проверка одной торговой книги, час работы…

— Час работы, — повторил дежурный. — Нет у меня часа! Сказано: разберемся. Следующий!

— Передайте хотя бы приставу. На словах, две строки.

— Все передадим.

Он потянул к себе следующий лист из стопки, и старушка с клеткой шагнула к стойке, оттеснив меня плечом.

По тому, как дежурный кивал ей, глядя в бумагу, было ясно, куда отправится мое стрекало. Я вышел, не тратя слов. Адрес, где меня выслушают всерьез, у меня был.

* * *

Жаров сидел у себя.

— О. Живой. — Он отодвинул папку. — Говорят, ты полторы недели не открывался. Я уж думал зайти проверить, не съел ли тебя твой кот.

— Личные дела. Марк, у меня к тебе дело. Не мое, но почти мое.

— Садись и рассказывай.

Я рассказал все с начала. Про то, кто такой Лев, он спросил сам, и я объяснил: работник галереи Астахова, служит в запаснике, молодой человек Азалии, полтора месяца как живут вместе.

Жаров слушал не перебивая, глядя в стол, и только на стрекалах поднял глаза. Потом достал блокнот.

— Так. Не совсем мой профиль, конечно, но справки наведу. Теперь про сами палки: с чего ты взял, что это именно стрекала, а не что-то самодельное?

— Короткие, черные, с рукоятью и утолщением на конце. Слишком подходит описание.

— Принято. Свидетельница твоя как, в порядке?

— Порезалась, пока веревки резала, в шоке. В остальном в порядке.

— Крепкая. — Жаров черкнул еще строку. — В страже был?

— Был. Послали.

— Не послали, а перенаправили к профильному специалисту. Учись формулировать. — Он побарабанил пальцами по столу. — Стрекала, значит. Знаю такие. Штука действительно редкая. Не считая перекупов, в Грозове ими торгует одна-единственная точка: Бакланов, дрессировочный и цирковой припас, на Конной. Я у него как-то изымал ошейник, который из цирка уплыл вместе с медведем, так что мы знакомы.

— И как он, Бакланов?

— Мужик нормальный. Очень сомневаюсь, что как-то замешан.

— Значит, берешься? Формально это дело стражи.

— Формально да. — Жаров запер ящик стола. — Но дело касается твоих людей, а у меня сейчас на столе пусто. Поехали, поговорим.

Торговля Бакланова помещалась на Конной, между шорной мастерской и весовой, под стеклянной вывеской. Колокольчик над дверью отозвался басом, а следом из угла хрипло сказали:

— Але-оп.

В клетке у окна сидел старый облезлый ворон и смотрел на нас, склонив голову. Пахло кожей и опилками. По стенам висели поводки, в углу теснились клетки, одна в рост человека, а над прилавком, на полке, скалились намордники на любую пасть, от болонки до медведя.

Хозяин, плотный, лысоватый, в суконном жилете с петлей для карандаша, вышел навстречу.

— Марк! — чуть прищурившись, чтобы рассмотреть лицо, радостно воскликнул мужчина.

— Здравствуй, Семен. У меня к тебе вопрос по делу. Стрекалами торгуешь ведь?

— Торгую, как не торговать. — Бакланов ответил охотно, без заминки. — Товар законный, учет веду. Что стряслось-то?

— Книгу учета покажешь?

Книга легла на прилавок. Запись