Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Хриплая ночевала неподалёку чаще обычного и время от времени подходила заниматься грумингом. Сухая оставалась выше вместе с основной группой, Белый появлялся рядом, потом снова исчезал среди молодых, а между листьями над ними оставался небольшой просвет ночного неба.

Когда-то именно оно помогало мне различать далёкие части мира, а теперь старые островные жизни вспоминались уже без всяких попыток определить координаты. Я видел этот край в разные времена и разных телах: более лёгких, сильнее привязанных к ветвям, немного иначе державших корпус. Видел другие берега и кормовые деревья, давно исчезнувшие вместе с группами, для которых они составляли весь известный мир.

Между моими рождениями менялось не только тело.

Большого медведя в прежних ясных воспоминаниях не было. Не встречались и некоторые другие животные, которые теперь попадались вокруг группы. Что бы ни отделяло этот остров от материка, преграда перестала быть абсолютной, и местный мир, достаточно долго развивавшийся отдельно, снова начинал смешиваться с внешним.

Я не знал, насколько быстро всё изменится. Возможно, новые звери ещё долго останутся редкостью; возможно, через несколько сотен следующих жизней остров будет выглядеть совсем иначе. Времени у меня было достаточно, чтобы когда-нибудь проверить.

Сейчас гораздо интереснее было смотреть на Хриплую и Лохматого.

Порез на кисти молодого почти закрылся, но во время груминга он по старой привычке всё равно протянул руку. Белый, возившийся возле оставленных листьев, выбрал один из резкопахнущих, немного пожевал край, бросил, затем взял другой и спустился к Хриплой.

С первого раза самка не обратила внимания, поэтому подросток приблизился и протянул лист ещё раз. Хриплая взяла его, разжевала и провела влажной массой по коже возле почти зажившего пореза.

Белый сидел рядом и следил за её руками.

Никто из них больше не смотрел на меня, и именно это радовало сильнее всего. Мне не требовалось подавать жест, указывать на лист или подтягивать чужую кисть в нужное место: действие продолжалось между ними, пока я просто лежал рядом.

Жар к вечеру поднялся сильнее прежнего. Озноб давно прошёл, вместо него появилась тяжёлая слабость, при которой даже голова казалась слишком большой для шеи. Хриплая ещё некоторое время перебирала шерсть возле плеча, затем устроилась рядом, а я смотрел сквозь листья на постепенно темнеющее небо и чувствовал, как окружающие звуки становятся всё менее различимыми.

Боли к этому времени почти не осталось, или мозг просто перестал нормально её обрабатывать. Дышать приходилось чаще, сердце временами принималось колотиться без всякой причины, затем снова успокаивалось. Хриплая несколько раз касалась меня рукой, однако ответить уже не получилось.

Я знал эту часть слишком хорошо.

За миллионы лет смерть успела прийти ко мне от хищников, болезней, падений, голода, травм и ещё десятков причин, которые давно смешались в памяти. Иногда она была быстрой, иногда приходилось ждать, но неопределённости в самом результате не оставалось уже очень давно.

Мутный свет в глазах наконец потух и я с огромным облегчением привычно умер. Уж от чего-чего моя карма меня избавила совершенно, так это от страха смерти.

Научная основа

Oreopithecus bambolii и строение его тела

Oreopithecus bambolii относится к наиболее полно представленным ископаемым человекообразным позднего миоцена. Помимо многочисленных зубов и челюстей, известен знаменитый частичный скелет IGF 11778 и другой посткраниальный материал, позволяющий сравнительно подробно восстанавливать строение туловища и конечностей.

Возраст находок Oreopithecus в Тоскано-Сардинской палеобиопровинции охватывает приблизительно 8,3–6,7 млн лет назад. Оценки массы наиболее полного скелета находятся примерно в районе тридцати с небольшим килограммов.

Особенно много споров вызывала его локомоция. Ранние исследования предполагали значительную роль двуногих поз и даже сравнительно развитого двуногого передвижения. Более поздний повторный анализ таза и поясничного отдела существенно ослабил эту интерпретацию. У Oreopithecus не обнаруживается полного комплекса тазовых особенностей, характерных для эффективной гомининной двуногости, поэтому изображать его непосредственным функциональным аналогом ранних двуногих гоминин было бы неверно.

При этом его тело действительно отличалось от более ранних миоценовых гоминоидов. Сочетание особенностей туловища, длинных верхних конечностей, кисти, таза и стопы указывает на своеобразную локомоторную специализацию. Поэтому разница, которую герой замечает при сравнении тел, разделённых огромными промежутками времени, не требует превращать Oreopithecus в «почти человека»: достаточно естественных различий между разными миоценовыми гоминоидами.

Островная среда

Баччинелло в позднем миоцене входило в Тоскано-Сардинскую островную палеобиопровинцию. Палеоботанические исследования показывают влажный, преимущественно лесной ландшафт с плохо дренированными низинами, водными участками, богатым подлеском, папоротниками, кустарниками и различными древесными формами.

Такой ландшафт существенно отличался от современной сухой средиземноморской Тосканы. Для древесного и преимущественно растительноядного гоминоида он мог предоставлять значительные пищевые ресурсы, причём состав доступных плодов, листьев, побегов и другой растительной пищи менялся по сезонам и между участками леса.

Поэтому постоянный тяжёлый дефицит пищи для конкретной группы не является необходимым условием реконструкции. В богатой кормом среде дорогостоящие действия, рассчитанные на получение пищи только через недели или месяцы, действительно могли не давать животному немедленного преимущества перед обычным поиском уже имеющихся ресурсов.

Редкая животная пища

Прямых свидетельств того, что Oreopithecus bambolii регулярно ел позвоночных, разорял птичьи гнёзда, употреблял дождевых червей или питался падалью, нет. Такие эпизоды в художественной части относятся к сравнительной реконструкции поведения, а не к установленным особенностям этого вида.

У современных приматов животная пища может появляться в рационе эпизодически и не превращать вид в специализированного мясоеда: употребляются беспозвоночные, яйца и птенцы, а у некоторых человекообразных известны поедание мелких позвоночных и редкое использование свежей падали. Поэтому единичная проба подобной пищи находится в пределах поведенчески допустимой реконструкции, однако не даёт оснований изображать Oreopithecus систематическим охотником или падальщиком.

В описанной группе растительная пища остаётся основой рациона, а животные объекты появляются как редкие и случайные возможности. Это различие важно: отдельный эпизод поедания птенца, грызуна, червей или куска свежего мяса не равен устойчивому переходу к мясоедению.

Островная фауна и её изменение

Тоскано-Сардинская палеобиопровинция долго существовала в значительной изоляции от материковой Европы. Это привело к формированию необычной эндемичной фауны, включавшей своеобразных копытных, свинообразных, грызунов и других млекопитающих.

Фаунистическая последовательность Баччинелло показывает, что степень изоляции менялась. Более поздний комплекс V2 содержит формы, отсутствовавшие в предыдущем островном сообществе, что интерпретируется как результат временного восстановления связи с европейским материком или существенного облегчения миграции животных.

Поэтому сама идея нескольких рождений героя на одной островной территории, между которыми состав фауны заметно меняется, соответствует реальной динамике этой экосистемы. При человеческой памяти, сохраняющей информацию между