Системный тактик - Максим Игоревич Крынов

Отец добавил на схему новое имя.

— Сорренов интересуют места в совете, доступ к учебным залам, должности в лицее и право влиять на распределение арочных лицензий. Они хотят занять положение, которое сейчас принадлежит старым Домам, и потому стараются доказать, что мы удерживаем влияние исключительно благодаря происхождению.

— Хотели бы они, чтобы я провалился на испытании?

Эдвин посмотрел прямо на меня, не пытаясь смягчить ответ.

— Да. Соррены желают ослабления Даллосов, а неудача наследника является одним из способов этого добиться. Если ты не станешь исследователем, наше влияние в лицее уменьшится, союз с Вейрами окажется под вопросом, а боковые ветви начнут спорить о наследовании. Для Сорренов это было бы выгодно.

— Значит, у них есть мотив.

— Есть, но одного мотива недостаточно. Я не думаю, что они даже в теории стали бы повреждать сферу или рисковать твоей жизнью. Скандал с доказанной диверсией уничтожил бы Сорренов куда вероятнее, чем твоя неудача помогла бы им. Их влияние держится на публичной репутации, а город может простить хвастовство, долги и даже покупку голосов, но не покушение на наследника старого Дома в его собственном доме.

— Если диверсию невозможно доказать, риск становится меньше.

— Поэтому я и сказал, что не думаю, а не знаю наверняка, — спокойно ответил отец. — Запомни эту разницу. Люди, которые не различают предположение и факт, очень удобны для чужих интриг.

Соррены получали выгоду от моего провала, но не обязательно были готовы ради этого совершить преступление. Впрочем, большинство удачных преступлений как раз совершают люди, которых окружающие считают недостаточно безумными для такого риска. Оттуда и фразы вроде «мы знакомы двадцать лет, но я и не думал, что он на это способен».

— Кассели владеют частью городских мастерских и поставляют артефакторские компоненты, — продолжил Эдвин. — Металлы, обработанные кристаллы, основы накопителей, редкие кислоты, защитные лаки и множество мелочей, о существовании которых большинство аристократов узнаёт только после выставленного счёта. Мы несколько раз мешали им получить исключительные права на ремонт государственных накопителей.

— Почему?

— Потому что город, полностью зависящий от мастерских одного Дома, превращается в заложника. Кассели утверждают, что единая система обслуживания повысит качество. Я считаю, что она прежде всего повысит цены и позволит им диктовать условия остальным Домам.

— Они считают нас противниками?

— В вопросах государственных заказов и мастерских — безусловно. Однако в прошлом году мы вместе с Касселями отклонили предложение Вейров снизить пошлины на ввоз тканей и одновременно поднять сборы с местных артефактов.

— То есть наши союзники Вейры тогда действовали против нас, а Кассели поддержали?

— Именно поэтому я не люблю слова «друг» и «враг». Вейрам было выгодно удешевить импортные ткани, Касселям — сохранить продажи артефактов, а нам — не позволить торговому Дому получить слишком много влияния. На несколько недель наши интересы совпали, после чего мы снова разошлись по своим сторонам.

Кассели имели доступ к деталям, мастерам и оборудованию, позволяющему вмешаться в сферу. Одновременно повреждение артефакта, который позже попал бы на проверку лицензированному специалисту, создавало для них слишком большой риск. Подозреваемых становилось больше, но ни один не выглядел достаточно удобным.

— Беллоры родственны нам по линии твоей бабки, — сказал отец. — Они редко участвуют в городских делах, поскольку не зависимы от Арки. Они предпочитают управлять своими землями, охотиться и проводить собственные родовые исследования. У них много людей, несколько сильных техник, достаточно людей с хорошими классами. В серьёзном кризисе они нас поддержат, если убедятся, что мы не создали этот кризис сами, но в целом наш союз с годами теряет прочность.

Отец ненадолго задумался.

— Об остальных Домах пока не будем, основные я тебе назвал. Но добавлю про боковые ветви самих Даллосов. У твоего деда были братья, у них родились дети и внуки. Пока ты здоров, учишься и рассматриваешься как будущий глава, все они остаются вежливыми, заботливыми родственниками. Если станет ясно, что ты не способен наследовать титул или стать исследователем, эти родственники предложат мне передать место главы другому кандидату. Себе, своим сыновьям или тому, с кем заранее договорятся. Разумеется, предложение будет сделано исключительно ради блага семьи и сопровождаться выражениями искреннего сочувствия, ага.

Память Корбина подбросила несколько смутных лиц. Семейные приёмы, женщины, слишком внимательно следившие за его походкой, и мужчины, неизменно спрашивавшие у Эдвина о здоровье наследника. Раньше их интерес казался Корбину проявлением заботы. Теперь я видел в нём проверку состояния важного семейного актива.

— Они враги?

— Они семья, — ответил отец мрачным тоном.

В кабинете на некоторое время стало тихо. За дверью прошёл Марсден, по улице с грохотом прокатился первый утренний экипаж, а из глубины дома донёсся приглушённый звон посуды. Я посмотрел на лист перед отцом: круги, линии, имена, короткие пометки…

— Получается, политика Домов строится на выгоде и репутации?

— Да, все так.

Я ещё раз изучил набросанную отцом схему. Она хорошо объясняла, чем сильны Дома: Вейры владели торговлей и складами, Морланды — судами, Рейдоны — охраной и боевыми школами, Кассели — мастерскими, Беллоры — землями и родовыми техниками. Однако в центре листа находился круг с названием нашего Дома, рядом с которым пока не было ни одной поясняющей записи.

— А на чём зарабатываем мы?

Отец слегка приподнял бровь.

— Тебя интересует сила Дома или именно деньги?

— Деньги. Ты сказал, что наше влияние держится на репутации, связях и доступе к Арке, но слуги не получают жалованье репутацией. Дом, экипажи, лекарства, наставники, архивы, даже ковер в моей комнате стоят настоящих монет.

Эдвин медленно кивнул.

— Даллосы не торговый Дом и никогда им не были. У нас нет десятков складов Вейров или производственных мощностей Касселей. Наши доходы распределены между несколькими источниками, что делает нас менее прибыльными в удачный год, зато устойчивыми в плохой.

Он провёл от центрального круга четыре короткие линии.

— Во-первых, земля.

— У нас есть поместья?

— Да, у нас три основных владения и несколько меньших участков. Не огромные территории, но достаточно хорошие. Земля приносит арендную плату, зерно, лес, шерсть и доходы от двух каменоломен. Всем этим занимаются управляющие.

— Ты не проверяешь их лично?

— Я читаю отчёты, сравниваю урожайность, отправляю аудиторов и иногда меняю управляющих, когда они начинают красть больше допустимого.

Он произнёс это совершенно серьёзно, но меня это удивило.

— Существует допустимое воровство?

— Любой управляющий пользуется положением, — спокойно кивнул отец. — Один нанимает