Ревизор: возвращение в СССР 63 - Серж Винтеркей

сделает однозначные выводы, что близок к разоблачению. Поймет, что под прикрытием милицейских удостоверений люди из совсем другого ведомства к нему домой приходили. Сообразит, что велика вероятность, что дом не просто обыскали, а еще и прослушку установили. Прервёт все контакты с иностранной спецслужбой и будет вести себя как самый что ни на есть патриотично настроенный советский гражданин. И как показывала практика, в такой ситуации арестовывать его будет не за что. Он же и все улики работы на иностранную разведку уничтожит…

А пока что то, что сотрудник ГРУ уже увидел, наполняло его уверенностью в том, что руководство не ошиблось, решив заняться Ивлевым. Чего стоит хотя бы приезд вечером какого-то явного араба, который для Ивлева аж пять больших коробок с чем-то привез! Теоретически это мог быть, к примеру, арабский студент, обучающийся в МГУ. Однокурсник Ивлева, который какую-то его просьбу выполнял. Но сотрудник ГРУ в это не верил. Уж больно взрослым он выглядел, дорого был одет, да и студенты обычно не ездят по Москве на «Волгах». Даже иностранные.

Вот если бы прослушка была уже установлена, то возможно, сразу бы и удалось, подслушав разговор Ивлева с домашними по поводу этих ящиков, какие-то улики к делу подшить…

Были у него надежды на этот день с установлением прослушки. Ивлевы внезапно собрались и с детьми куда-то на машине уехали. Но не повезло. Няня неожиданно, вместо того, чтобы домой уехать, раз ее без подопечных оставили, в квартире Ивлевых осталась.

Но сотрудник ГРУ надежды, конечно, не терял.

Впереди выходные. Авось на них это беспокойное семейство все же решит куда-нибудь укатить в полном составе. И тогда они уже смогут выполнить полученное от руководства задание.

***

Москва

Артамонова, когда позвонила Диане по поводу детектора лжи и услышала в ответ её голос, полный энтузиазма, на несколько секунд примолкла. Видимо, очень сильно это отличалось от того настроения Дианы, которое она продемонстрировала, когда Артамонова ей сказала о необходимости пройти детектор лжи. Да уж, разозлилась она тогда не на шутку, это верно. И много что сказала Артамоновой лишнего…

Диане приятно было слышать, как озадачена майор КГБ.

Интересно, что она подумает по поводу того, почему я так радостно теперь реагирую, – со злорадством думала Диана. – Пусть теперь покрутится, пытаясь понять, почему я больше не боюсь этого ее детектора.

А чего мне его действительно бояться, если это такая ерунда, которую аж четырьмя способами легко обмануть? – горделиво думала Диана.

Но все же и ее смогли удивить, пусть и немного. Она думала, что на процедуру с детектором лжи надо будет идти в главное здание КГБ, в котором она ни разу не была. Но всё оказалось гораздо прозаичнее. Артамонова назвала ей обычный адрес, причем достаточно недалеко от ее дома.

Диана тут же вспомнила, что это обычный жилой дом. Она часто в магазин ходила, что был расположен напротив него.

Это значит, что её в какую-то квартиру поведут, – удивленно подумала она.

Так оно и оказалось, когда дошло до дела.

Диана, правда, немного подумав, сообразила, что это в ее же интересах делается. В здании КГБ все же полно народу увидит, как она туда приходит и уходит. А что, если среди них окажется какой-нибудь шпион американцев или тех же французов? Нарисует потом ее по памяти и отправит в свою штаб-квартиру. А потом за рубежом, используя этот портрет, убедятся в том, что не зря ее подозревали и начнут за ней уже гораздо жестче следить. А то и какую-нибудь провокацию организуют…

Так что первоначально появившееся разочарование из-за того, что она не посетит знаменитое здание на Лубянке, тут же пропало. Его как отрезало.

Они встретились с Артамоновой в условленное время около этого дома. Обе приехали на своих машинах. Диане опять доставило огромное удовольствие видеть, как недоумевает Артамонова из-за ее приподнятого настроения. Видимо, она считает, что у любого человека есть чего бояться, когда его на ложь проверяют. И ведь она права. Но не в том случае, когда у человека есть аж четыре варианта, чтобы обмануть эту глупую машину!

Как она и сказала брату, третий и четвертый вариант ей были неинтересны. А вот выбрать между первым и вторым оказалось намного сложнее. Уж больно ей хотелось использовать и первый, и второй варианты, они ей оба очень нравились. Но все же Диана решила остановиться на втором варианте. И даже в качестве этого самого главного вопроса, которого она будет до ужаса заставлять себя бояться, выбрала то самое варенье, про которое Павел подсказал. Вот уж точно то, о чём её никогда спрашивать не будут. Но это не помешает ей заставить себя бояться того, что об этом могут спросить.

Да, это более сложный вариант, чем первый. А значит, она подрастет как личность, используя именно его. Какой личностный рост возможен без преодоления и работы над собой?

В квартире, в которую привела ее Артамонова, их ждал невысокий мужчина с залысинами, лет сорока пяти, в невзрачном костюме. Ну и внешность тоже получалась такая же невзрачная.

Это, видимо, – подумала Диана, – чтобы я сразу как он выглядит и забыла. Попробуй такого запомнить. Таких каждый третий мужик на улице…

Представляться он ей не стал, что Диану вовсе не удивило. Было бы странно, будь оно иначе.

Затем ей предложили сесть максимально удобно в старое кресло. Когда Диана в него уселась, оно показалось ей вполне удобным. Интересно, случайно так вышло, или при этом обследовании важно, чтобы мне было удобно сидеть? – подумала Диана.

Затем датчики начали размещать, предварительно протирая спиртом кожу. Они были холодными. Диана ёжилась, но терпела. Больно это совсем не было. Все равно что кардиограмму снимают.

Ну а затем начались уже и сами вопросы. Начали с вопросов о том, как ее зовут. Затем перешли к более опасным вопросам. Как Пашка и предупреждал, достаточно быстро спросили и о том, убивала ли она кого-нибудь. Диана, как обычно, испытала облегчение от этого вопроса. Главное же, что не про варенье, которым она испачкала одежду Галии, спросили. Но дала утвердительный ответ, и этот невзрачный человек как-то иначе на неё после этого смотреть стал, с каким-то уважением.

Впрочем, кого именно она убила, спрашивать не стал, к некоторому её удивлению. Возможно, это были какие-то меры для того, чтобы обезопасить ее от уже самого