Роанна Аньер. Путь на Север - Виктор Постоенко

слаженным грохотом повторили тот же манёвр остальные. Я приказала всем встать, Главе сказала, что в кабинете могут остаться только те, кто посвящён в содержание послания. Остальным выйти. И попросила Главу на людях просто обращаться ко мне «Ваша Светлость», без ударов коленями по полу.

Остался только один бородатый мужчина, больше похожий на разбойника, чем на охотника. Оказалось, именно человек из его клана, забредя очень далеко на север и общаясь со знакомыми кочевниками, выудил информацию о том, что хан Мамчур рассылает гонцов по степи, предлагая в конце ноября напасть Ордою на провинцию Андол, повторить поход его отца семилетней давности. И желающих уже много.

Я спросила, по каким направлениям они входят в провинцию, где пересекают Эттиль. Глава положил на стол большую рисованную карту, выполненную на цельном куске бычьей кожи.

Бородач ткнул пальцем:

— Вот тут они ставят обычно лагерь на большом лугу и переправляются многочисленными отрядами через реку, подвергая нападению одновременно многие деревни и небольшие города. К столице они ни разу не дошли, так как на той стороне Роона мост проходит через сильную крепость, построенную ещё прадедом нашего герцога.

Я склонилась над картой:

— А это что такое извилистое нарисовано? И что вот это за подобие звезды?

Бородач ответил, что это Волчье ущелье, через которое Орда и проходит. Там старая дорога, иного пути нет. А знак этот — остатки разрушенной лет десять назад имперской крепости, которая и контролировала дорогу и где собирали пограничную пошлину. Когда её разрушили, северяне сразу и ушли из этой провинции.

Там теперь оставшиеся без защиты и центральной власти сёла и города. Тогда как раз была большая война Севера и мидийцев, ну и защищать провинцию не стали — некому было.

— Я так понимаю, что и луг, и ущелье, и крепость находятся на территории Северной Империи? И поэтому они там свободно семь лет назад устроили логово, из которого делали набеги на наши города?

— Именно так, Ваша Светлость. Наши боялись туда соваться, думали, что если северяне узнают, то не простят. Вы же знаете, какие были отношения у прошлого короля с Северной Империей.

— Как тебя звать? Ты сам был на той стороне в этом ущелье? Откуда ты? — задала я вопросы.

Бородач ответил, что его имя Гай Фросс, он глава клана охотников у крепости Эттиль. Он и доставил весточку. На той стороне бывал не раз, и в молодости, и последний раз месяц назад. И за ущелье ходил, и местность там знает.

От места, где Орда делает стойбище, до устья Эттиля, где река впадает в море, около десяти километров. И с северной стороны до моря — сплошные скалы, а за скалами на север — заболоченная местность, раньше, много лет назад, там, наверно, озеро было, но заросло.

Поэтому у всех путь один — только через ущелье. Есть и ещё проходы через горы, дальше к Дюссену и Энгеру, но они малопроходимые, и конными там не пройти — местами ползти по скалам приходилось.

— Никуда пока не уезжайте. А охотника этого я награжу, потому что он не продолжил свои странствия, а кинулся домой сообщить об опасности. Завтра, наверно, не получится, но послезавтра точно поедем туда, в ущелье. Есть у меня кое-какие мысли, как остановить Орду.

Фросс понятливо заметил:

— Засада? Вот тут? — и чиркнул ногтем по значку разрушенной крепости. — Я сам когда-то сотником в армии был при старом короле и тоже об этом месте думал. Но у нас нет сил, чтобы их остановить. Это же дикая конница! Они рвутся вперёд так, что стрелами не остановить. На свои потери не смотрят, так как тем, кто останется в живых, больше достанется. И место там не широкое — сомнут и стопчут.

Я показала на карте на тоненькие ниточки по краям ущелья:

— А это что?

Фросс посмотрел и ответил, что это охотничьи тропы. А вот тут есть даже небольшая долина с озером — на карте её нет. Туда можно попасть только по вот этой тропе. Мы на озере часто ночевали, обрабатывали добытые шкуры. Потом добавил, что вряд ли ордынцы знают о тропах и озере. Но там местами только один человек пройдёт, максимум два — коня не провести.

— А ослики пройдут с поклажей?

Он посмотрел на меня, задумался, потом ответил:

— Думаю, да. Мы же вывозим оттуда шкуры именно на осликах. Но как Вы догадались?

— Я не догадалась, я просто подумала о них. Я в пути видела много нагруженных поклажей осликов у крестьян, вот и подумала — они же меньше лошадей. И я слышала, что они очень выносливые. Решим так: ждите от меня весточки. Вы верхом или на повозке сюда прибыли?

— Верхом, — последовал ответ.

— Прекрасно, значит, составите нам компанию. Ждите гонца. Нора, мы уходим.

Глава тридцатая вторая. Новые дворяне. Первые шаги.

Выйдя на улицу, я повернулась к провожавшему нас Главе:

— Пошлите человека к генералу Монсу, к Каллогу и к Магистрату. Через три часа всем им быть в замке. И ещё передайте: это не приглашение — это приказ. Сами держите язык за зубами. Ещё пошлите быстрого гонца в замок, пусть пришлют людей для разгрузки галер и две повозки для женщин в порт, срочно.

Он кивнул и поклонился. Я вставила ногу в стремя и легко взлетела в седло — получилось как-то уже само. Нора лихо повторила то же самое следом. Выехав за ворота гильдии, я повернула лошадь в сторону порта. Ускорились, но уже не гнали. Самое тревожное я уже знала.

Лошадей привязали у здания управления порта. Наши галеры только входили в бухту со стороны мыса, за которым в море впадал Роон. Корабль покачивался на двух якорях метрах в ста от берега. Значит, успешно разгрузили.

Решила первой посетить лечебницу. Во дворе увидела несколько больных, которые сидели в разных местах, наслаждаясь вечерним теплом. Джон Кроун был тут же, сидел на скамеечке, выглядел уже более здоровым.

Рядом с ним сидела молодая девушка из помощниц лекаря, держала на коленях какую-то дощечку, что-то на ней писала. Оба смеялись — он, видимо, повторял слова, которые девушка ему говорила.

Увидев меня, оба встали. Я спросила его на бриттском, как здоровье, что говорят врачи. Лекарь подошёл тут же сам, поклонился и доложил, что здоровье молодого человека вне опасности, он быстро идёт на поправку. Второй моряк, к сожалению, не смог выжить, мы его уже похоронили. А моя помощница по просьбе больного учит его нашему языку.

— Хорошо, пусть продолжает учить. Это нужно и необходимо. Я не против и даже приветствую такое стремление.

Потом обратилась к моряку:

— Мистер