"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

Нику есть не хотелось. Хотелось немедленно найти хоть кого-то, кто знает, где тело дедушки. Хотелось сделать что-нибудь ужасное с женщиной, так спокойно заявившей, что ее родным «пришлось убить чужака». Конечно, что ей чужой дедушка? Вот своего мужа и сына ей жалко. А чужого родственника – ни капли. Черное глухое раздражение так и норовило выплеснуться наружу и стать злой яростью. Женщина и так напугана, так пусть придет в ужас. Пусть дрожит, пусть убегает в попытке спасти свою жалкую жизнь. Леший вторил черному раздражению: да, больше страха и страданий – это хорошо, пусть будет так!

Но Ник не позволял себе прислушиваться к этим порывам. Во всяком случае, пока что. Еще ведь неизвестно, где покоится дедушка.

День тянулся медленно и бесполезно. Никто из местных жителей так и не сказал ничего внятного по поводу инцидента со старым травником. В общем-то, никто не отрицал, что что-то такое случилось то ли в конце прошлого лета, то ли в начале осени, но вот что именно и где – неведомо. Худые женщины, тощие старики, пугливые детишки – все одинаково отводили глаза, пожимали плечами и мотали головами. Даже проболтавшаяся утром крошка Юмия теперь молчала, опасливо косясь на дом Амии. Видно, влетело девчонке за слишком длинный язык.

Нежданых гостей со смесью любопытства и настороженности звали в дома. Угощали горьким травяным отваром, вяленой козлятиной и сушеным сыром. И почти в каждом доме стену украшал дорогой ковер, а на столах красовались лиссейские фарфоровые кувшины, вазы и высокие тонкостенные кружки. Утомленный бесплодными разговорами Скай осторожно попробовал все, что могли предложить местные жители, но не слишком впечатлился. Лишь в одном доме его накормили более или менее вкусно, хоть и скудно: с ним поделились тонкими лепешками, посыпанными мелко нарезанной зеленью и свежим сыром.

Когда стемнело, деревушка удивительным образом ожила. Зажглись огоньки в крошечных оконцах и маленькие фонарики у дверей. Вернулись многочисленные козы и их пастухи. Запахло едой. С разных концов деревеньки послышались разговоры и даже смех.

– Что ж, возвращаемся к Кариссе, – постановил Скай. – Может, теперь мы что-то узнаем. Честно говоря, ничего не узнавать мне уже изрядно надоело.

К вечеру и без того испуганная хозяйка дома окончательно извелась. Худое лицо женщины стало совсем изможденным, а ее руки так дрожали, что половина ужина едва не разлетелась по столу.

– Томэ у бабушки, сейчас придет. Вы садитесь ужинать, господа.

Запах страха, смешанного с отчаянием и почему-то стыдом, был так силен, что Нику казалось, он мог бы почуять его и без всякого Лешего. Ответ на вопрос, что же так взволновало несчастную Кариссу, Ник тоже учуял. От темного отвара, разлитого в красивые керамические стаканы, явственно несло алой горной чемерицей.

– Не пейте, – бросил Ник.

Карисса вздрогнула и выронила котелок с остатками отвара. Темная горькая жидкость разлилась по полу, котелок с глухим стуком откатился в угол.

Скай и Пит разом отодвинули стаканы и уставились на травника. Карисса задрожала всем телом и попыталась что-то сказать, но лишь немо шевелила губами.

– В чем дело? – спросил волшебник.

– Видимо, нас хотели отравить, – отозвался Пит.

– Простите… – прошептала женщина. – Простите… прошу… мой мальчик… Томэ…

Карисса упала на колени, будто силы вмиг покинули ее. Судорожный шепот перешел в бессвязный вой, в котором можно было разобрать только мерное «Томэ, Томэ».

Леший внутри Ника радостно впитывал отчаяние и страх с нотками вины и стыда будто сытное кушанье с пряным кисло-сладким соусом. Сам Ник смотрел на рыдающую мать и пытался понять, что он чувствует. Он ждал всепоглощающей ненависти, но ее не было. Странно, ведь эта женщина пыталась их убить, неумело, глупо, отчаянно, но пыталась. Если бы кто-то них выпил отвар, его ждали бы жжение в горле, обильное слюноотделение, боль в животе, судороги и неизбежная смерть. Правда, для этого стоило бы замаскировать яд получше, а не то предполагаемая жертва после одного глотка отказалась бы от напитка и отделалась зудом во рту и насморком. Вот если бы опасную травку сначала размочили в молоке хотя бы свечки три-четыре, горечь бы вышла. Времени у Кариссы было достаточно. Интересно, она не знала об этом? Или все-таки до последнего не могла решиться на убийство?

– Да уж, с деревенским гостеприимством здесь явно незнакомы, – хмыкнул Пит, поднимаясь из-за стола.

Хозяйка крошечного домика все никак не могла успокоиться, но опрокинутый на голову стакан воды привел женщину в чувство. Теперь она молча дрожала на полу.

– Так в чем, собственно, дело? – снова поинтересовался Скай.

Эмоции, которые с аппетитом поедал Леший, без слов рассказывали Нику, что случилось: напуганная визитом незнакомцев, задающих вопросы о страшном поле и преступлении, в котором как-то замешан ее сын, женщина попыталась спасти его, избавившись от опасных гостей.

– Простите меня… – хрипло прошептала женщина.

– Ты хотела нас убить? – полуутвердительно произнес Пит.

– Нет… да… мне нет прощения! Можете наказать меня, казнить, как мужа и Ронвара, но не трогайте Томэ, прошу вас. Он еще ребенок!

Она подняла голову и умоляюще протянула худые руки к волшебнику.

– Расскажи, что случилось, а там посмотрим, – пожал плечами Скай. – И встань с пола.

Карисса послушно поднялась и застыла скорбным изваянием.

Правда, говорящим.

– Старого травника и правда убили на поле «живого серебра». Он вышел на поле откуда не ждали, со стороны гор. И, конечно, сразу понял, что вокруг растет. Его просто не могли отпустить… простите… Но Томэ всего двенадцать – пощадите, господа!

– Он был тогда на поле? – спросил Ник. И сам удивился тому, что его голос не дрожал.

– Да, простите, господин, – вздрогнула Карисса.

– Что они с ним сделали? – спрашивать было страшно, но не спросить невозможно. Он должен узнать все. Все, что случилось тогда.

– Его… простите, господин… его забили до смерти и спрятали тело. Я сама не видела, конечно, но слышала, как муж говорил об этом с братьями. Они говорили, что там был еще кто-то, но, мол, старик так и не признался, а догнать беглеца они не сумели.

Дедушка… как они могли?! Стоило лишь представить толпу мужиков, обрушивающих удары на знакомую фигуру в сером дорожном плаще, как ярость свела губы судорогой в оскале, а от нестерпимой боли сердце замерло, будто не желая больше биться.

– Так твой младший сын тоже участвовал в убийстве? – уточнил Пит.

– Нет-нет, он ведь еще маленький. Муж почти сразу отослал его домой…

– Позови