"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Я взглянул на караван и понял, что решение двигаться в Чернореченск небольшим боевым отрядом было правильным. Караван с мирным людом, детьми и стариками, не сможет долго оставаться незамеченным на территории врагов, а пройти нам предстояло именно по ним. Но это, конечно, после выхода из лесного лагеря. А вот туда незамеченными добраться мы вполне могли даже полным составом.

— Тогда пойдём, — ответил я и спустился с крыльца по скрипящим ступеням. — Пора показать, что значит имя Клинковых.

С моим первым шагом весь двор, как единый организм, пришёл в движение. Ворота на заборе, которые годами были лишь декорацией, скрипнули и распахнулись. Первая телега, запряжённая парой худых лошадей, тронулась, её колёса с чавкающим звуком проваливались в грязь. За ней и всадники. Аскольд и Рома по флангам, Сольвейг ближе ко мне, потом ещё телеги, повозки, люди на лошадях и пешком. Мы вытянулись в колонну, покидая двор, который служил роду Клинковых и убежищем, и клеткой.

Мы покинули город в одно мгновение ока. Низкие бедные дома, грязные улочки и переулки — всё это осталось позади. Никто не провожал караван Клинковых. Мы просто выехали из города и двинулись дальше по тропе.

Через несколько часов тропа стала шире, вокруг начали появляться редкие деревья, а вскоре мы углубились в лес. Вальтен остался далеко за спиной, словно его и не было. Какое-то время сквозь деревья ещё просвечивали унылые поляны с пеньками — явно вырубки или следы попыток местных что-то вырастить на этой земле. Потом и они пропали. Лес становился гуще, сотни деревьев смыкали над головами свои ветви.

После бедного грязного города воздух, наполненный хвоей и свежестью, пах свободой. Скрип телег, ржание лошадей, приглушённые голоса — всё это поглощалось толщей мха, густым кустарником и шелестом ветвей. Вокруг мягко щебетали птицы, ветки трещали под сапогами.

Я ехал во главе колонны. Алексей прокладывал путь не по карте или заметкам, а по памяти, по известным лишь ему знакам: сломанным веткам, полянам и нагромождениям камней. Мы двигались не спеша, но без остановок.

Мы долго ехали по лесу, и не было вокруг ни дикого зверя, ни монстров, ни разбойников. Разговоры стали живее и бодрее, как будто чем дальше Клинковы удалялись от Вальтена, тем больше жизни появлялось в них.

Уже после полудня, когда наступил вечер, а караван свернул за очередной поворот, я почувствовал едва уловимое покалывание на коже, как будто прошёл через невидимую паутину. А потом и лёгкое давление на магические каналы.

— Родовые чары, — произнёс Алексей, заметив изменения во мне. — Не на убийство. На обнаружение и предупреждение. У чужака вызывают чувство потерянности и желание свернуть. Для своего…

Алексей не закончил фразу и просто улыбнулся.

Я обернулся и увидел, что ни Рома, ни Сольвейг, ни Аскольд не показывали никакого дискомфорта.

— Она же не хаосит, — кивнул я на Сольвейг.

На что Алексей только пожал плечами.

— Но ведь часть рода Клинковых, верно?

Я прикрыл глаза на миг и понял, что здесь, в лесу, действительно была раскинута паутина хаоса. Она пульсировала везде: между деревьев, среди веток, в земле. Заклинание было хорошим, умелым.

Лес вокруг начал меняться. Воздух наполнился лёгким гулом наложенных друг на друга барьеров — иллюзий, маскировки, отвода внимания. Для случайного путника это была бы действительно непролазная дикая чащоба. А вот для тех, кто знал дорогу и нёс в крови ключ, реальность медленно менялась. Мы выехали на опушку. Вернее, лес сам расступился перед нами, открыв скрытую долину, убаюканную меж лесных холмов.

И зрелище было особенным. Деревья служили живыми колоннами для деревянных платформ и домиков-шалашей, встроенных прямо в их ветви или висящих между стволами на хитросплетении канатов и мостков. Между деревьев висели гамаки, сушилось бельё и шкуры, качались на ветру связки трав.

На земле, в природных нишах, прятались тёмные входы в землянки, крытые дёрном и хворостом. Где-то вдалеке слышалось журчание ручья и ритмичный стук молота — похоже, здесь даже была кузница. В воздухе висел запах дыма и сушёных грибов.

— Мы вернулись, — довольно выдохнул Алексей, слезая с коня.

Лесной лагерь тут же наполнился суетой и движением. Повсюду закипела жизнь — не уставшая, затхлая, как в Вальтене, здесь она была свободна и сосредоточена. Меньше чем через час здесь уже все были при деле.

Женщина у ручья чистила коренья, рядом дети строили замок из веток и шишек. На одной из платформ старик с седой бородой что-то внимательно вырезал из дерева, и в его руках кусок древесины уже обретал форму зверя. У открытого навеса звучали удары деревянных мечей — молодые воины принялись тренироваться.

Колонна, остановившаяся на краю лагеря, потихоньку разгружалась. Вещи уносили в землянки и деревянные дома.

Я вместе с отрядом спешился и с удовольствием наблюдал за бурной деятельностью.

— Где Сашка? — спросил Алексей.

— В оружейной, быстро ответила одна из женщин, — проверяет наконечники.

Через несколько минут из-за большого дерева вышел молодой человек. Ему было лет двадцать, не больше.

— Младший, — на всякий случай объяснил Алексей.

В его сыне не чувствовалось магической мощи отца, но у него были спокойные уверенные глаза, широкие плечи, как у кузнеца или дровосека, и присутствие, которое ощущалось даже со стороны.

Он шёл не суетясь, и народ расступался перед ним с тем же уважением, что и перед Алексеем. Насколько я знал, Магистр собирался оставить на него лесной лагерь, и, судя по всему, он окажется в хороших руках.

— Отец, — молодой человек остановился перед Алексеем, кивнул и быстро глянул на меня.

— Это Максим Клинков, — Алексей положил руку на плечо сына и повернул его ко мне. — Архимаг и глава нашего рода.

Вмиг уверенность, холод и серьёзность слетели с Александра. Он замер, выпрямился во весь свой немалый рост