Лабиринт - Ирек Гильмутдинов

новым хозяевам. Но вот злая насмешка судьбы: завоевателям не нужен был наш мир. Они вычерпали до дна все ресурсы, испили свет энергокристаллов, опустошили планету до самого нутра и отвернулись от неё. Вот тогда-то планета и пошла в разнос. Миру оставались считаные дни. Небеса стали фиолетовыми, постоянные землетрясения…

В последний миг явился маг. Тот, что запечатал уцелевшую часть реальности. Представь, какая сила для этого потребовалась… Мне видится могущество, близкое к божественному, чтобы сковать целое пространство. Но, видимо, и его мощи оказалось недостаточно, чтобы удержать воедино такое множество миров…

— О чём ты? — Я не сдержал порыва, любопытство жгло изнутри. — Какие ещё миры? Где они? Вам ведома судьба прочих обелисков?

Кстати, Аэридан уже устроился у меня на плече и с усердием, достойным лучшей участи, уплетал за обе щёки баурсак, щедро осыпая мою рубаху крошками.

— Не сейчас, — холодно отсёк он. — Сие пока неважно. Если исполнишь мою просьбу, сделаешь так, как я скажу, — ответы на все свои вопросы ты получишь из уст самого короля.

— Хорошо, — кивнул я, скрывая нетерпение. — Продолжай.

— Ты уже осознал, что сей обелиск — не просто камень, но сосуд, вмещающий осколок иного мира? — молвил Таэрон.

Я ответил безмолвным кивком, не отрывая от него взора.

— Как я могу судить, путь твой сюда был осознанным и целенаправленным, — вновь прозвучало утверждение, и вновь я кивнул, подтверждая догадку.

— Мне ведомо, что их десять. Одному уже положен конец. Ныне я здесь, чтобы свершить то же с сим. Но зачем они раскиданы по сему миру — для меня остаётся тайной. Но убеждён: неспроста. И ещё один вопрос: сей мир — не тот ли, что обрушился на вас когда-то?

— Нет, — покачал головой эльф, и в глазах его вспыхнул холодный огонь. — Не он. И я… безмерно рад, что стечения наших целей совпали. — На его устах проступила улыбка, столь же отточенная и опасная, как лезвие клинка, не сулящая Лаодитам ничего доброго. — Стало быть, предзнаменование свершается. Не думал, что мне доведётся стать свидетелем его начала, — произнёс Таэрон загадочно, и взгляд его упокоился где-то вдали, уносясь в пучину воспоминаний.

— Эй, почтенный сказатель, соблаговоли вернуться к нам из глубин своих дум и продолжить повествование, — вкрадчиво, но настойчиво поторопил его Аэридан, ловко управляясь с очередным баурсаком.

Эльф только усмехнулся в ответ. Поскольку до сей поры никто не ведал о существовании пегаса. Возможно, они замечали некие странности во время боя, но он им не являлся и видеть они его не могли. Теперь же он решил показаться. Остаётся вопрос: зачем?

— Божественный фамильяр? Как занятно, — проронил Таэрон с лёгкой насмешкой. — Неужто и Вы соизволили поживиться на этом пиру, устроенном среди руин?

— Ой, не надо тут умничать, сопля зелёная! Мал ещё, чтобы размышлять о таких материях. Много ли ты ведаешь о нас, божественных фамильярах? Вас тогда и в проекте не было, когда сей мир только рождался на свет, под нашим началом, — фыркнул негодующе крылатый «розовенький» конь и с новым рвением принялся уплетать лакомство, обмакивая его в варенье, которое он же и выклянчил у меня, пока эльф пребывал в забытьи. — Понаехали тут всякие… — Пробурчал он себе под нос уже совсем тихо.

А мой внутренний список вопросов к сему чуду-юду пополнился ещё доброй сотней пунктов. Похоже, пора пускать в ход тяжёлую артиллерию — «Эклеры с заварным кремом», дабы развязать ему язык. А то стоит только к чему-то важному подступиться — и тут же звучит привычное: «Не ведаю, не помню, не слышал, не буду, и вообще, меня здесь нет». Примерно так и проходят все мои попытки выведать у него хоть крупицу истины. "Пегас" недоделанный, что с него взять.

— Перейдём к сути, — из голоса эльфа исчезла вся шутливость. — Помоги мне низвергнуть Тхунн-Гхаа, прежде чем сей мир канет в небытие. Я должен уцелеть, дабы повелитель предателей пал именно от моей руки.

— Разве того, что весь народ их исчезнет, тебе недостаточно? Неужели обязательно свершать личное возмездие? Ты вообще видел его? Он же здоровый как бык! И с чего ты возомнил, что он снизойдёт до битвы с нами?

— Отвечу по порядку, — холодно молвил Таэрон. — Во-первых: нет, недостаточно. Они — предатели. Во-вторых: обязательно. Убей его — и народ Лаодитов погрузится в хаос и панику. В-третьих: Игры всегда ведут к сему. Если кому-то чудом удаётся выжить, в финале их ждёт схватка с владыкой.

— Как я понимаю, победителей ещё не было? — уточнил я.

— Не-а, не было, — он криво усмехнулся, и в улыбке той не было ни капли веселья. — Точнее, были те, кто доходил до конца. Но короля никто так и не одолел. Как ты верно подметил, он… здоровенный как бык. Да к тому же маг.

— М-да-а, — протянул я, думая, как мы будем с ним сражаться. — А и хрен с ним. Всё равно деваться некуда. Помогу тебе, если не помрёшь, — я хрустнул шеей, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, отчего Аэридан недовольно заворчал у меня на плече. Мол, мешаю божественному акту поглощения пищи. — Выбора у меня, похоже, и правда не остаётся. Но сперва ответь ещё на два вопроса. Почему они не прикончили вас сразу, как только вы появились в этом мире?

— Не узрели в нас угрозы и своих старых врагов. Мы изменились — внешне, сутью. Ничто в нас не напоминает им тех, кого они предали.

— Но ненависть в вас жива до сих пор… — констатировал я безрадостный факт. Горькая участь — вечно носить в себе жажду мести за тех, кого уже нет.

— Она передаётся с кровью предков. Это не чувство — это наследие.

— Как часто вы сюда наведываетесь?

— Сюда? Никогда. Мы не могли активировать обелиск. Древний язык, на котором начертаны законы его работы, был утерян моими предками.

— Но как Вы прошли сейчас? И остальные…

— После того как вы прикоснулись к нему, а гоблин активировал руны, открылся портал. Войти мог любой, кто осмелился. Мой отряд и я сочли это знаком. Мы рискнули — ради шанса сразить короля. Но они все эти годы держали здесь своих ловцов. Едва мы ступили сюда, как нас окружили, лишили