Лабиринт - Ирек Гильмутдинов

Мои молча кивали — идей не было, потому слушались безоговорочно.

— Санчес, твои ботинки только для плавного спуска или могут летать?

— Нет, полёт не в их власти.

— Вейла, сможешь перепрыгнуть? — Она взглянула на другой берег и покачала головой. — Понял. Тогда пробуем шаг в тень.

Я приблизился к краю пропасти и заметил рядом с мостами массивные рычаги. Дошёл до ближайшего и дёрнув один на себя, я увидел, как река, медленно текущая на север, замерла, а затем устремилась на юг.

Так вот о чём он говорил! Если мы попытаемся создать магические ступени, противники могут менять течение, сбрасывая нас в кипящее серебро. Прямая атака запрещена, но вот так — пожалуйста.

— План меняем, — тихо сказал я. — Сначала обезвредим рычаги. Потом — по мосту, прикрываясь щитами. Готовы? Но тут, будто прочитав мои мысли, сделали то, что я задумал, гномы.

Слева от меня мерной поступью двинулись бородачи. Они активировали сферический щит, окутавший всю пятёрку сияющим куполом, и начали медленное, торжественное шествие по мосту. Я наблюдал за ними, не испытывая ни малейшего желания вмешиваться — подобная мысль даже не приходила в голову. Ну перейдут они на ту сторону, так флаг им в руки.

Однако у Братства Абсолюта были иные планы. Едва гномы достигли середины, фанатики бросились к основанию моста и начали метать свои кинжалы, целясь в несущие верёвки. И, надо признать, у них это превосходно получалось. Менее чем за минуту сооружение заходило ходуном под ногами гномов.

Если они продолжат в том же духе, гномам никогда не достичь противоположного берега. Это понимали все, включая самих коротышек. Поэтому они отключили щит и бросились вперёд — не назад, к безопасности, а вперёд, решив рискнуть всем.

Первый гном достиг берега, за ним второй, третий... И в этот миг мост рухнул. Двое не успели — их тела упали в кипящий поток. Их предсмертные крики ещё долго эхом отзывались в моих ушах.

Яростное желание растерзать этих ублюдков било через край, но я как мог гасил это желание в себе. Нарушение правил означало бы гибель для моих товарищей. Этого я допустить не мог.

Гномы на том берегу кричали проклятия, клялись стереть в пыль их Братство и всех последователей. Фанатики же лишь усмехались, заняв позицию у последнего оставшегося моста. Они намеренно встали там, издевательски приглашая нас попробовать пройти.

— Я вот чего понять не могу, — голос мой прозвучал спокойно, но с лёгкой насмешкой. — Вы сами-то надеетесь, что докинете свои кинжалы и окажетесь на том берегу?

— Какой догадливый, — оскалился один из фанатиков, сверкая глазами.

Но когда я в ответ улыбнулся — широко, без тени страха, — они невольно отшатнулись. Моя улыбка, казалось, обожгла их сильнее, чем раскалённое серебро.

— Вы полагаете, что правила игры диктуете только Вы? — продолжил я, наслаждаясь их замешательством. — Поверьте, совсем скоро Вы крайне удивитесь, насколько легко можно... Впрочем, не будем забегать вперёд. Пусть это будет для вас сюрпризом.

Я отступил, оставляя их в недоумении. Пусть ломают головы, а я знаю, как сорвать их планы. Вортис за последний месяц научил меня многому. Сбить заклинание телепортации для меня не составит труда. Пусть пока лелеют свои иллюзии — я их разрушу в нужный момент.

Сделав несколько шагов назад, я пристально посмотрел на противоположный берег и шагнул в тень.

Раз — и я там. Окрылённый успехом, я сразу же шагнул обратно, чтобы забрать своих... и ничего не произошло.

Что за чёрт? Магия повиновалась мне, но «шаг во тьму» не срабатывал. Словно невидимые путы сковывали мои способности. Паника начала подбираться к горлу. Я попытался открыть портал — он послушно возник, но стоило мне шагнуть в него, как я с размаху ударился о барьер у самого края пропасти.

Выходит, мне не перебраться. Я рванул к мосту, но подняться на него не смог — невидимая сила отталкивала меня.

— Вот же проклятие! — вырвалось у меня. — Что делать?

«Женя, соберись! Ты не должен поддаваться панике. Думай, Женя, думай!» — Я бил себя кулаком по лбу, пытаясь вышибить из головы дурные мысли.

Так, а если попробовать создать ступени? Смогу ли я помочь своим? Лучший способ проверить — попробовать. Подбежав к реке, я скастовал щит-стену из молний, которая при соприкосновении с расплавленным серебром образовала временный островок.

— Да! — воскликнул я, охваченный надеждой. Выходит, я смогу им помочь!

Но радость моя была преждевременной. Островок продержался всего десяток секунд и бесследно растворился в кипящем потоке.

Пока я ломал голову над решением, эльфы наконец предприняли попытку переправы. Действовали они обособленно, максимально дистанцируясь от остальных. Один из них занял позицию у контрольного рычага, в то время как остальные начали создавать ледяные платформы над кипящей пучиной.

Мне было известно, что среди их народа магов значительно больше, и большинство владеет стихиями воды, ветра и льда. Хотя, на мой взгляд, магия жизни подошла бы им куда больше. Но магов этой стихии среди лесных эльфов — большая редкость.

А может, это вообще иной вид эльфов? Всё-таки они мигранты. Вряд ли писатель Толкиен был с ними знаком — выходит, он писал о других сородичах. Ладно, не то время я выбрал для размышлений.

Стоящий у рычага эльф имел чёткую задачу — не допустить изменения течения противниками. Когда первая платформа была готова, двое его сородичей прыгнули на неё и немедленно начали создавать следующую. Им требовалось всего пять таких ступеней до заветного берега. Почему «требовалось»? Потому что фанатики вступили в противостояние с эльфом-стражем. Они не атаковали его напрямую — просто отталкивали, используя лазейку в правилах. Как бы силён ни был маг, против четверых тренированных бойцов ему было не устоять.

В тот момент, когда эльфы находились на четвёртой платформе и готовились к последнему прыжку, течение внезапно изменилось. Один поскользнулся на обледеневшей поверхности и рухнул вниз. Второй, промахнувшись, последовал за ним.

Два всплеска раскалённого серебра, два кратких крика — и река поглотила их, словно ненасытный зверь.

Я сглотнул, ощущая холодную пустоту в груди. Каждая смерть здесь отзывалась эхом в душе, напоминая, что мы всего лишь пешки в чужой игре. Но сдаваться было нельзя — слишком многое стояло на кону.

Так минул час напряжённого ожидания. Больше никто не предпринимал попыток переправиться. Оставшийся в