Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го

– Читала, наставник, и все запомнила. Только пока на практике применять не умею.

– Подойди.

Дрожа от страха, Хуа Цяньгу села подле него. Ветер, кажется, немного стих, иначе посмотри она вниз, точно бы почувствовала, что вот-вот упадет.

– Играй. Я посмотрю.

Она взволнованно протянула руку, вспоминая, как учили в книге. Указательным пальцем поддев струну, средним девочка плавно провела по струнам от верхних к нижним. Цинь тут же издал приятные слуху звуки. Хуа Цяньгу нашла это весьма увлекательным, вспомнила мелодию народной песни родных краев и прерывисто сыграла ее.

Бай Цзыхуа закивал:

– Когда поддерживаешь струну, немного вращай запястьем, большой палец держи перпендикулярно струне, а потом мягко опускай вниз.

Тан Бао высунула голову из мешочка и заползла на инструмент. Ее тельце подрагивало от колебаний струн циня, и она тут же вновь запрыгнула на плечо девочки. «Вот это да! Мамочка Косточка такая замечательная! На цине умеет играть!»

– Прижимая струну, не дави на нее слишком сильно. Придерживай ее кончиком ногтя, тогда звук будет более четким.

– Слушаюсь. – Лоб девочки покрылся испариной. С каждым разом пальцы все больше костенели. Она перестала попадать в ноты, звук начал искажаться.

Бай Цзыхуа вдруг обхватил ее, положил свои руки на ее маленькие ладошки и мягко дернул струну. Девочка вмиг застыла на месте, будто всем телом погрузившись в воду.

– Не торопись. Сосредоточь ци на кончиках пальцев. Звуковые волны накатывают одна за другой, и каждая из них обладает силой, способной расколоть камень и рассечь металл.

Чувствуя, как его тело прижимается к ее спине, Хуа Цяньгу ощутила, что еще немного, и ее пересохшее горло, того и гляди, задымится. Длинные белые пальцы учили девочку игре на цине, а ее собственные пальцы будто отсохли, больше не в состоянии пошевелиться.

Белое сияние внезапно вырвалось из руки Бай Цзыхуа и прошло сквозь ее ладони. В один миг пальцы девочки сами стремительно заскользили по струнам.

– Звуки «всплесков» и «перекатов» должны быть четкими, чтобы избежать смешения. Подобно шелесту ветра меж сосен в лунном сиянии, подобно журчанию воды и жемчугу, падающему на нефритовую тарелку.

После этих слов несколько белых лучей, словно острые лезвия, слетели со струн циня.

Хуа Цяньгу сидела в оцепенении, не слыша ни единого слова наставника. Она была слишком погружена в свои мысли. Ладони, накрывавшие ее руки, были такими ледяными, что исходящий от них холод разливался по телу. Так почему же она так сильно вспотела?

– Поняла? – Бай Цзыхуа отпустил ее и увидел, как она съежилась подобно маленькому бутончику, прильнув к его груди.

– По… поняла.

– Тогда больше практикуйся в свободное время. Поединки на музыкальных инструментах – довольно частая ситуация, поэтому обычно все ученики в Чанлю осваивают игру на них. Я по своему усмотрению выбрал для тебя гуцинь. Если он тебе не по душе, можешь взять что-нибудь другое – в музыкальной комнате лежит сотня гуциней. Завтра сходи туда и выбери тот, что тебе понравится.

– Нет, не нужно, наставник. Мне очень нравится! Благодарю, наставник! – Хуа Цяньгу с улыбкой посмотрела на Владыку, про себя подумав, что наставник наверняка надеется, что в будущем она будет защищать Цинь Лунного Сияния.

Бай Цзыхуа кивнул:

– Завтра праздник Омовения меча. На горе состоится церемония. Ступай к себе, ложись пораньше.

– Слушаюсь, наставник. – Хуа Цяньгу медленно скрылась из виду, потом повернулась ко Дворцу и весело побежала. Ура! Наставник обучал ее игре на цине!

За то время, что она находилась здесь, наставник впервые лично чему-то учил ее. Девочка была на седьмом небе от счастья. В будущем нужно будет непременно учиться как следует!

Наступил следующий день. И только забрезжил рассвет, как:

– Наставник! Наставник!

«Наставник уже покинул Дворец?»

– Я в кабинете.

Девочка тотчас поспешила туда, с размаху открыла двери и только сейчас осознала, что нарушила правила приличия. Она тут же торопливо вышла, но все же просунула голову, чтобы подсмотреть. Бай Цзыхуа только что надел нефритовый пояс, привязал к нему меч главы с пышной кисточкой и белую подвеску-перо. Однако волосы его по-прежнему были не убраны.

– Наставник, почему вы не собрали волосы?

– Спустимся, и один из учеников мне поможет. – Хоть он и жил один, не нуждаясь в чьей-либо заботе, но со своими длинными волосами справиться не мог.

– Я помогу вам, наставник! – Девочка, обеспокоенная, подбежала к нему.

Бай Цзыхуа замер и посмотрел на малышку.

Указывая пальцем на свои пучки, Хуа Цяньгу торжествующе заявила:

– Я теперь хорошо умею волосы заплетать!

Улыбка промелькнула на губах Владыки, но тут же исчезла. Он сел, передав девочке гребень.

Переполняемая эмоциями, Хуа Цяньгу встала за его спиной. Наконец-то она может прикоснуться к длинным, черным, подобно ночному небу, волосам наставника! И как только он за ними ухаживает? Ему больше тысячи лет, а на голове ни одного седого волоса! Девочка слегка растерялась, провела гребнем по волосам, но в спешке не удержала его, и гребень соскользнул вниз. Она прищелкнула языком от восхищения. Надо же! Как скользят! Неудивительно, что их даже духовной силой собрать не удается.

Прошла половина большого часа…

– Сяо-Гу, ты еще не закончила? Церемония скоро начнется.

– Сейчас, еще чуть-чуть! Почти закончила! – Увлекшись расчесыванием, девочка только теперь опомнилась и в два счета по-простому повязала его волосы.

Бай Цзыхуа посмотрел в зеркало и разочарованно вздохнул. Как будто это чем-то отличалось от его собственных навыков! Эх, ладно уж, так и быть. Времени мало.

Наставник и ученица спустились из Дворца Бесчувствия прямиком в главный зал.

– Младший, почему опаздываешь? – недовольно посмотрел на него Мо Янь.

Шэн Сяомо осмотрел Бай Цзыхуа, потом копошащуюся за его спиной Хуа Цяньгу и разразился смехом:

– Старший, твои волосы!..

«Почему они такие растрепанные и спутанные?» Впервые недосягаемый, выделяющийся из толпы старший предстал перед ним в таком очаровательном облике.

– Нестрашно. – Бай Цзыхуа прочитал заклинание, и его длинные волосы тут же выпрямились, обретя подобающий вид. Обычно он редко пользовался магией. Если даже волосы приводить в порядок с ее помощью, это уже как-то чересчур. Но в официальной обстановке неубранные волосы – грубое нарушение правил приличия. Если бы не церемония, Бай Цзыхуа не воспользовался бы магией для подобного.

Хуа Цяньгу виновато поджала губы. Эх, дело не в том, что ей мастерства не хватает, просто задание оказалось слишком сложным.

Во время церемонии она стояла вместе с Хо Си, У Цинло и Ло Шии. Не осмеливаясь заговорить, они лишь обменялись взглядами в знак приветствия. Хуа Цяньгу почувствовала за спиной