Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го

взгляд, прожигающий насквозь, и обернулась. Как и ожидалось, это была Ни Маньтянь. За то время, пока они не виделись, соперница расцвела и стала еще прелестней и краше, а формы ее обрели четкие контуры. Она и так была старше на два года, а теперь окончательно превратилась в очаровательную девушку. А вот фигурка Хуа Цяньгу по-прежнему была словно у ребенка.

Девочка не могла вымолвить ни слова. Она наклонила голову и посмотрела на свою грудь – все такая же плоская, без намека на формы. Что ж, плоская так плоская. Если однажды ее личико обретет хотя бы одну тысячную красоты сестрицы Ша, этого будет более чем достаточно.

Вспомнив о Ша Цяньмо, Хуа Цяньгу задумалась. Интересно, где она сейчас? Девочке очень не хотелось бы снова видеть столкновение между нечистью и миром совершенствующихся.

После окончания церемонии она не пошла во Дворец вслед за Бай Цзыхуа, а осталась провести время с Цин Шуй и остальными.

Рано утром следующего дня Бай Цзыхуа только толкнул дверь, собираясь выйти, как увидел стоявшую у дверей с низко склоненной головой ученицу.

– Что такое?

– Наставник, могу я каждое утро заплетать вам волосы? Мастерство приходит с опытом. Вы ведь часто говорите, что усердием можно возместить недостаток способностей? – Девочка подняла гребень и мило улыбнулась.

Эта просьба вновь поставила Бай Цзыхуа в тупик.

Хуа Цяньгу хлопотала на кухне. Тан Бао помогала ей с маленькой ложечкой в лапках, то добавляя соль, то насыпая сахар.

– Наставник! Наставник! Пора есть!

Тот в этот момент как раз погрузился в созерцание. Его изначальный дух на расстоянии в десятки тысяч ли играл в сянци с бессмертным Дун Хуа. Едва услышав оклик, Бай Цзыхуа поспешил попрощаться, стремительно перелетел через пространство и, вернув изначальный дух на прежнее место, проснулся.

Он вошел в боковые покои и увидел на столе различные блюда. Каждое из них было изысканным и роскошным, больше похожим не на еду, а на произведение искусства.

– Что сегодня приготовила?

– Наставник, здесь есть похлебка с начинкой из медовой росы и рисовыми клецками, жадеитовый тофу[115] с пятью орехами, суп из гибискуса и нефритовых поясов[116], дурманящий десерт из сотни плодов, пиала со смесью из лакричных корней, а еще поджаренные сердцевинки хризантем!..

– Не надо каждый раз столько всего готовить. Не доедим – только зря еду переведем. Просто готовь одно-два блюда, и этого будет достаточно.

– Хорошо, наставник. – Девочка двумя руками передала ему палочки из белого нефрита. – Господин наставник, извольте отведать.

Бай Цзыхуа взял палочки и зажал их пальцами. Его пальцы оказались белее и утонченнее нефрита.

Тан Бао сидела в своей голубой фарфоровой чашке и, облизываясь, смотрела на яства. Она не осмеливалась приступать к еде раньше Владыки.

– Твое мастерство с каждым разом все лучше и лучше, – слегка кивнул Бай Цзыхуа, взглянув на десерт из сотни плодов. Нарезка из нескольких видов фруктов образовывала композицию сотен птиц, воздающих почести фениксу. Потом он палочками взял кусочек груши и положил его в рот.

Довольная Хуа Цяньгу торопливо ела из своей чашки, между делом украдкой посматривая на то, как ест наставник. Это время для нее всегда было самым счастливым за день. И хотя наставник за трапезой мог и слова не произнести, но одна только возможность побыть с ним вызывала у нее очень теплые чувства. Эх, почему некоторые даже едят столь красиво и элегантно?

– Косточка, я хочу то и это…

Девочка взяла ломтик вишневой свинины[117] в форме глаза феникса и положила в чашку Тан Бао. Та обхватила его лапками и разом откусил половину.

Прошло совсем немного времени, как Бай Цзыхуа уже попробовал понемногу от каждого блюда и отложил палочки, после чего, как и прежде, сел у края стола и стал наблюдать за девочкой и Тан Бао. Для него в принципе не существовало чувства голода или насыщения… Он всего лишь каждый день старался уделить ей немного времени.

– Ешь помедленней. Не торопись.

– Угу…

Хуа Цяньгу подчистую смела со стола четверть блюд и, наевшись, тут же опустила палочки:

– Я закончила. Тан Бао, остальное доедай ты. Наставник сказал, что нельзя зря еду переводить. Хе-хе, и еще, ты ешь последняя – тебе и посуду мыть!

– А? Поняла… Как много! Я и так пополнела за последнее время, уже и талии не видать.

– Талии? – Девочка стала сжимать гусеничку палочками от головы до хвоста. – Здесь? Здесь? А может, здесь? Разве ты не везде одинаково пухленькая?

Тан Бао, извивающаяся и смеющаяся от щекотки, была такой очаровательной, что Хуа Цяньгу так и хотела бы ее съесть. Бай Цзыхуа наблюдал за тем, как они играли, и едва заметная улыбка промелькнула на его лице. Он приподнял идеально белый рукав своей одежды и вытер им уголки рта ученицы.

Хуа Цяньгу подняла голову и посмотрела на его все такое же бесстрастное лицо. Это мгновение ласки растрогало ее так, что захотелось плакать. Взглянув на пятна на рукаве Владыки, она смущенно опустила голову.

Белые одежды наставника на протяжении многих тысяч лет оставались безупречно чистыми, создавая вокруг него такой ореол божественности, что даже пылинка не смела упасть на него. Поэтому, разумеется, он совершенно не заботился о стирке одежды и других подобных мелочах. Но интересно, необходимо ли ему мыться? Хуа Цяньгу вдруг взбрела в голову мысль: «Если наставник принимает ванну раздетым…»

Голова закружилась. «Амитабха, спаси от таких мыслей…»

Раньше она думала, что после церемонии поклонения наставнику будет чтить своего учителя, стирать его одежду, готовить еду, подавать чай, наливать воду и все в этом роде. Однако нынешняя жизнь резко отличалась от ее представлений.

Наставник неизменно придерживался учения о природе дао, чистых помыслов и недеяния[118]. Магия существует и применяется не для того, чтобы облегчить жизнь, иначе она сделает человека зависимым и ленивым. Поэтому такие мелочи, как приведение в порядок волос и поддержание чистоты одежды, он предпочитал выполнять самостоятельно, стараясь как можно реже использовать магию, даже если для этого требовалось всего лишь поднять руку и прочитать заклинание.

– Наставник, потом дайте мне вашу одежду. Я помогу вам постирать.

В глазах Бай Цзыхуа промелькнула тень удивления, но он кивнул в знак согласия.

Наступила ночь. Полная луна ярко сияла на небе подобно блюду из редчайшей белой яшмы.

Девочка босиком стояла в водах горной реки и стирала одежду. Порхающие неподалеку лепестки персиковых цветов, следуя за ветром, один за другим падали в воду и уплывали вниз по течению. Отражаясь в воде, яркий лунный свет