Мастер Трав. Том 6 - Ваня Мордорский

— Костоглот, — спокойно произнес Грэм, не делая ни малейшей попытки вступить в бой. — В принципе, тут и меткий Охотник может покончить одним ударом.

Я кивнул.

Размером костоглот был с крупную собаку, но челюсть его была в несколько раз больше и шире, и была усеяна несколькими рядами зубов. Сам же он был покрыт костяными бляшками как природной броней. Этакий местный броненосец. Передние лапы были короткие, мощные, с широченными когтями для рытья.

Тварь уже с первым укусом пронзительно и неприятно завизжала. Седой на моем плече попытался закрыть уши от этого неприятного звука. Рассветница открыла глаза. Всё это время она спала.

Втроем волки работали идеально: один держал, двое рвали. Как и бывает у подобных бронированных тварей, самым уязвимым местом было брюхо. Волки сумели перевернуть костоглота и уже через минуту всё закончили.

— Он роет норы под Костяной Тропой, — пояснил Грэм, когда мы обошли растерзанную тушу. — Питается костями. Старыми… новыми — ему без разницы. Атакует, если чувствует вибрацию шагов прямо над своей норой, а нор у него тут, думаю, много.

— Ну… меня бы он мог и ухватить за ноги, хрен бы я вырывался — челюсти у этой твари такие, что не разжать. — заметил Тран, взгляд которого стал снова сфокусированным. Видимо, отпустил контроль над волками.

— Я всё держал под контролем, — ответил Грэм, поигрывая кинжалом в левой руке.

Интересно, левой он метает также точно, как правой? Пока я этого ни разу не видел.

Приручитель хмыкнул.

— Я не настолько беспомощен, Грэм. С такой мелочью справлюсь сам.

— Поэтому и не вмешивался.

Я еще раз посмотрел на костоглота, на его костяную броню, когти и на массивные челюсти. А ведь будь я один, мне пришлось бы несладко. С Виа и душильником я бы сковал тварь, но чем добивать? Виа может душить, но это не настолько быстрый процесс. Ладно, ничего, следующая ступень Дара скоро, а там у меня будет намного больше симбионтов. Да и Виа с каждой эволюцией становится сильнее.

— Идем, — сказал Тран.

По пути нам встретилось растение, которое точно может стать полезным для моих экспериментов с ментальными отварами. Грэм назвал этот небольшой кустик дрем-травой, и сказал, что она неплохо успокаивает мозги, и хоть не вызывает сонливости, но реакции после ее приема замедлены. Еще одно ментальное растение я не мог упустить — скоро у меня в саду будет больше полутора десятков растений одной только ментальной направленности.

А вот очередную тварь я не заметил.

Грэм придержал меня рукой и указал на ближайшее дерево.

— Видишь?

— Не вижу, — покачал я головой.

— Третья ветка.

Лишь когда старик буквально ткнул мне пальцем в нужное место, я разглядел паука. Тельце небольшое, с серебряную монету, но лапы… лапы раскинулись на полметра — тонкие и неестественно длинные. Но, видимо, достаточно крепкие.

— Нитевик, — пояснил Грэм, — Видишь его паутину? Она везде.

Я начал смотреть внимательно вокруг и заметил, что нити действительно были везде: протянуты между ветвями, натянуты над тропой, даже спрятаны среди костяной травы. Белые на белом — невидимые, если не знаешь, куда смотреть.

— Мало того, что его паутина липкая, так еще и острая такая, что можно порезаться. — объяснил опасность Грэм.

— Понял, буду внимательнее.

— Не поможет внимательность, если не знаешь особенностей существ и этого места. Вот за это я и не люблю эту тропу — эта белизна кругом… раздражает.

В руках Грэма сверкнул кинжал и он точным движением перерезал несколько нитей у тропы. Я сделал мысленную пометку: держаться подальше от ветвей. Но нитевиков, видимо, было не так много, потому что зона с их паутиной закончилась достаточно быстро.

Сегодня Грэм, по-сути, преподавал урок по местной флоре и фауне. В прошлый раз он так много рассказывал только в наш поход к Проплешине. Впрочем, чем-то эти места были схожи, а именно, своей аномальностью.

А вот то, что мы увидели дальше было не опасным, а наоборот, завораживающим.

Когда впереди вспыхнуло белое свечение я инстинктивно потянулся к кинжалу, но Грэм остановил меня жестом.

Между деревьями дрейфовало… облако! Живое белое облако из десятков, может, сотен крошечных мотыльков. Серебристо-белые тела испускали мягкое свечение, и всё вместе это выглядело одновременно красиво и жутковато.

— А это, Элиас, Пылевики. Они летают только стайками, — пояснил Грэм. — И питаются белой пылью, которая покрывает растения Тропы. Пользы… никакой.

Облако медленно проплыло мимо нас, и несколько мотыльков закружились вокруг моей головы. Седой на плече вжался в меня, но не спрятался. Рассветница же наоборот с каким-то детским любопытством следила за светящимися созданиями.

— Пи? — тихо пискнул Седой, когда один мотылек приземлился на его нос.

Мотылек посидел мгновение, пошевелил усиками и улетел догонять стаю.

По мере того как мы продвигались, меня всё сильнее беспокоила одна мысль. Это место не могло быть таким просто так, должны быть причины — что-то, что делает его таким. В Проплешине был огненный источник, в Хрустальном Логе тоже, а тут… Причина, похоже, лежит на поверхности. В буквальном смысле. Дело, скорее всего, в тех самых костях погибшего существа. Я не знаю насколько оно огромно, но каким-то образом эти существа точно его едят. Или же оно выпускает остатки своей живы в землю и уже земля впитывает это, а растения и животные перерабатывают и это меняет их. Как эволюция у Виа, только естественная.

Когда я срезал очередное растение, то решил попробовать Поглощение, даже не знаю, что меня останавливало до. Я понимал, что увидеть или почувствовать мою способность Тран не может, так чего же я ждал? Боялся, что белое растение почернеет и выдаст меня?

ПОГЛОЩЕНИЕ.

Жива потекла в меня… и я сразу почувствовал разницу.

Странная. Разреженная. Будто кто-то уже высосал из растения большую часть энергии, оставив лишь жалкие крохи. Я получил едва ли треть того, что дало бы обычное растение такого размера. Или для них это тут норма?

Потом я коснулся земли и попытался ощутить насыщенность живы, попытался впитать ее в себя. И… не вышло!

Земля была пустой. Не мертвой, как после моего неудачного эксперимента с Символом Роста, но какой-то истощенной, очень сильно истощенной. У такой даже жалко забирать живу. Похоже что-то постоянно, медленно, но неуклонно высасывало из нее жизненную силу.

Я присел, поставил кадочку со скитальцем прямо на землю и… он почувствовал кое-что. Едва кадочка очутился на земле, скиталец забеспокоился. Его тревога (иначе и не назвать) передалась мне через