Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки - Денис Игоревич Камков

class="p1">В эти два дня произошло несколько интересных событий, не считая праздничного ужина. Во-первых, у Альтеров были свои способы связи и мне не отказали в срочной отправке нескольких писем. Почтальонами великого леса были маленькие, водившиеся только в этом лесу совы. Люди, когда видели их, то так и называли – Совы Великого леса. Их размер был чуть меньшим, чем у обычного почтового голубя, но ум, скорость, скрытность и манёвренность, были значительно выше голубиных. Это были маленькие, но свирепые, лесные, пернатые хищники.

Но было и одно но. Они знали только один адрес, и этим местом была Цитадель Вернона Мудрого, короля людей Карна. Прикинув, я всё равно решил отправить корреспонденцию. Расчёт был таков. Старый Вирэн получит почту очень быстро, ибо он и служит в Цитадели, Стефан аналогично. Позже всего получит письмо Ковальд, потому как его почта придёт уже обычным королевским голубиным почтальоном. В своих письмах я предупреждал их обо всем увиденным мной и собственных выкладках. Я был уверен, что они сделают правильные выводы и предпримут все необходимые действия.

Во-вторых, праздничным вечером первого дня моей передышки у Альтеров, я услышал вдали знакомый перестук кузнечного молота. Как магнитом меня потянуло к этому месту. Подхватив ту из своих седельных сумок, где хранился мой кузнечный инвентарь, я отправился на звук. Это было первое здание, которое я видел здесь из камня. Архитектурный стиль Высоких людей прослеживался во всём и даже эта, казалось бы, утилитарного назначения постройка, была изыскана и прекрасна. Светло-жёлтого камня стены были украшены вырезанным изображениями деревьев и животных. Углы здания, от которых когда-то и было начата постройка, были из белого камня и чуть выступали наружу, как маленькие угловые башенки. Материал крыши было не разобрать, но устройство её было обычным двух скатным, она полностью была покрыта живым мхом и очень гармонировала со всем окружающим. Стрельчатые витражные окна, как вишенка на торте наводили последние штрихи в декоре этой чудесной кузни.

Подходя ближе, я был немного удивлён отсутствием дыма, но зайдя внутрь и вежливо поздоровавшись с мастером-кузнецом, понял, в чем было дело. Здесь не использовали обычного угля, в угольном сундуке был только лучший Двергский чёрный уголь. Только он давал лучший жар и почти совершенно не дымил. Не прекращая работы, мастер указал мне на меха, и я взялся за простую, но понятную и честную работу.

Итоги моей ночной работы в кузнице Альтеров и восхищали меня и одновременно угнетали. Не сразу, но с мастером я сумел найти общий язык. Он, как и владыка Тариэль, прекрасно говорил на общем наречии. Несколько раз я делал ему знаки, что готов помочь ему в поковке, но он словно не замечал этого и продолжал медленно, крайне медленно, на мой взгляд, сковывать заготовку, формируя нужное количество слоёв и придавая форму. Когда же он, спустя несколько часов безостановочной работы отошёл от наковальни, чтобы напиться, я подошёл к нему и не успел открыть рта, как он произнёс:

– Нет. Рано. Я вижу, ты будешь слишком спешить, и ты испортишь заготовку!

Я же закрыл рот и замолчал, потому что он был совершенно прав, я гораздо скорее бы делал всё то, что делал он. Посмотрев на меня, он скупо улыбнулся и, покачав головой, снова произнёс:

– Люди, куда вы так всё время спешите…

Это не было вопросом, и я не стал отвечать. Его слова, наконец, настроили меня на нужный лад и я задумался. А как по другому, люди же не живут вечно! За этими мыслями мы вернулись к работе. Он ковать, а я качать меха. На очередном этапе изготовления этого наверняка дивного в будущем копья, мы снова сделали паузу, и он попросил сделать меня специальный отвар, в котором нужно будет оставить это цельнометаллическое копьё для отпуска стали. Он дал мне книгу кузнечных рецептов, и я беззастенчиво, но не в ущерб его заданию, стал запоминать их. У меня было время, отвар на то и отвар, что его нужно варить, постепенно добавляя туда нужные ингредиенты. Одобрительную улыбку Фариэля, так звали кузнеца, я заслужил когда он увидел, что я уже прилично пролистал страниц от того места где был указанный мне рецепт. Конечно, он приглядывал за мной, ошибка при варке отвара ему была не нужна. Когда изумительно тонкой работы копьё легло в чашу с готовым отваром, он сказал:

– Я вижу в тебе тягу к знаниям и это похвально, Человек. Покажи что умеешь.

И я показал. Остаток ночи Фариэль качал меха, а я ковал. Я подсмотрел его чертёж, и это было сенсационно, люди не делали так. Суть поковки заключалась в том, чтобы внутрь закалённой стальной заготовки, был помещён мягкий сплав сердечника. Я видел, что получается на примере копья. Тонкое, необычайно прочное, гибкое. Мне кажется, что у меня даже закружилась голова от восхищения. Конечно, я не успел закончить, времени на такое изделие требуется куда больше чем полночи. Внимательно осмотрев мою заготовку, Фариэль внимательно посмотрел на меня.

– Я взял бы тебя в подмастерья лет на сто. – Сказал он, и я понял, что это была серьёзная похвала в его устах.

– Мастер, я благодарен тебе за возможность поработать сегодня с тобой и за те знания, что ты дал мне! – Ответил я.

– Я ничего не давал тебе. – Улыбнулся Фариэль. – Ты всё взял сам и это правильно. Иди же и отдыхай теперь.

Вежливо прогнав меня, он вернулся в кузню и вскоре его молот зазвенел вновь. Я же, разминая уставшие плечи и возвращаясь в ту беседку, что предоставили мне для отдыха, удивлялся, откуда столько силы в столь тщедушном теле. С другой стороны чего я удивляюсь, продолжал я размышлять, натянуть такой лук, каким в совершенстве владеют Альтеры не тривиальная задача. Я попробовал сам, и у меня даже получилось, но я это я.

Умывшись, я позволил себе четыре часа на сон и начал собираться в дорогу. Снова, как и тогда, у дома Ведуньи, у нас были провожатые. Я сообщил им о том, куда держу путь, и они коротко посовещавшись, сделали мне знак следовать за собой. Ведунья отправилась с нами. Мы также как и тогда, вышли в сумерках и шли всю ночь и пока мы шли, я думал и вспоминал. Вот, например, тот же Мерк, насколько это осторожное, свободолюбивое, не приручаемое существо. Но здесь в Лесу, он чувствовал себя превосходно, и я чувствовал это. Наша эмоциональная связь с ним крепла, хотя по-прежнему её нельзя было назвать полноценным способом общения.