Пасечник 2 - Дмитрий Николаевич Матвеев

на тормоз, машина встала. Терентьев вышел наружу, встал с прикрытыми глазами, поводил по сторонам ломом, словно антенной и спустя недолгое время вернулся в салон. Уверенно ткнул пальцем:

— Туда!

Мотор взревел, колёса выбросили назад облако ледышек и мелких камушков. Машина рванула с места и, набирая скорость, полетела в ту сторону, куда указал ведун. Через несколько минут в свете фар далеко впереди показалась туша Твари.

Кабан, почуяв погоню, свернул, но куда — в ночи видно не было. Впрочем, с ведуном найти монстра — не проблема. Вскоре Терентьев напрягся, скомандовал:

— Следующий поворот — налево!

Колюкин, не задавая лишних вопросов и ни на грамм не сомневаясь в словах егеря, нажал на тормоз и выкрутил руль. Автомобиль занесло, но дознаватель водил отменно. Секунда, и машина летела дальше.

— Сейчас направо!

Отчаянно заскрипели тормоза, машину мотнуло на крутом повороте, взревел мотор.

— Вон он! — обрадовался сыщик. — Теперь не уйдёт, дальше тупик.

— Если забор не проломит, — скептически заметил Иван.

Впереди что-то хрястнуло. От кабана в сторону отлетел перевернутый вверх ножками стол. В его центре, пробив головой столешницу, болтался знакомый колдырь.

— Вот же упорный! — покачал головой Терентьев. — Вечно себе на голову приключений найдёт.

Колдырь вместе со столом исчез где-то позади в облаке поднятой машиной снежной пыли.

Колюкин вновь нажал на тормоз. Впереди, всего в полусотне метров, кабан упёрся в глухую стену и медленно разворачивался. Ведун выскочил из машины и пробежал немного вперёд, перехватывая свой лом наподобие биты для игры в лапту. Дознаватель тоже вылез наружу. Добыл с заднего сиденья оружие последнего шанса: арбалет с болтом из бирюзовой стали. В него сыщик верил больше, чем в орихалковый ломик.

Тварь бросилась в атаку. Противостоять бегущему кабану практически невозможно, если только нет под рукой крепкого рожна, основательно упёртого в землю. Чего уж говорить о монстре вдвое больше, тяжелее и быстрее обычного зверя!

Как это проделал Ведун, дознаватель не увидел. Скорость его движения была такова, что человеческий глаз воспринял лишь смазанную тень. Но по мостовой закувыркались свиные ножки, а кабанья туша, пролетев еще пару метров, хлопнулась на брюхо и заскользила, истекая мерзкой желто-зелёной жижей, по булыжнику. Так и доскользила до Колюкинского автомобиля.

Железо застонало, принимая удар многопудовой туши. Дознаватель едва успел отскочить в сторону. Кабан попытался развернуться, загребая культяшками, но Терентьев был уже рядом. Лом буквально пригвоздил Тварь к земле. На какое-то время вспыхнуло золотистое сияние и погасло вместе с демоническим огнём в глазах кабана.

— Больше тварей не осталось, Анатолий Борисович? — спросил Иван, облокачиваясь на измятый капот.

— Надеюсь, что нет.

Колюкин с тоской окинул взглядом свой безвременно скончавшийся автомобиль и достал телефон, чтобы вызвать дежурную группу.

Глава 29

Гудел княжеский дворец. Гудела столица. Гудело всё княжество. Ещё бы: небывалое дело, посягательство на жизнь главы государства. Идёт следствие, Разбойный приказ перетрясывает и притоны, и дома состоятельных купцов, и добропорядочных с виду дворянских семей. Кого-то арестовывают и увозят в глубокие мрачные подвалы Приказа, откуда ещё никто не возвращался.

Гудела и Академия. В ней обсуждали слом всех традиций, писаных и неписаных законов: испытание студента за весь курс по истечении всего лишь полугода. Якобы, это делалось по указанию князя, а потому противиться было себе дороже.

— Невозможно за полгода в должной степени освоить годичный курс! — кричали скептики, завистники, да и просто недоброжелатели.

Но каждому знакомому со студентом Терентьевым было ясно: если кто и способен в должной мере изучить все полагающиеся дисциплины, так это он. Особенно яростно в защиту бывшего десантника выступала заведующая библиотекой милая старушка Станислава Лукинична Квочкина.

— Если бы наши оболтусы проводили в библиотеке времени хотя бы вполовину меньше, чем Терентьев, они все поголовно стали бы отличниками, — заявила она и с этим спорить было трудно.

Так или иначе, испытания состоялись. И если в теоретических предметах студент показал ровно столько, сколько от него требовалось, то когда началась проверка практических навыков, то выяснилось, что далеко не каждый преподаватель сравнится с Терентьевым в области владения даром. Параметры источника тоже оказались выдающиеся, о чём наглядно свидетельствовала справка целителя Хрусталёва.

В итоге, как бы не упирались иные консерваторы, как бы не ярился «гимнаст» Ухтомцев, документ был составлен по всей форме, подписан в нужных местах нужными чиновниками и торжественно вручён Терентьеву, теперь уже полноправному магу.

Кроме того, чёрным бельмом на репутацию Академии легло дело студентки Повилихиной. Конечно, она воспользовалась давним правом дворянки, покарала виновных в покушении своей рукой и официально заявила, что больше не имеет претензий по этому вопросу. Но и преподавателям, и куратору представлялось сомнительным, что девушки третьего курса окажутся в состоянии провести вместе с ней оставшиеся полгода. Пришлось срочно вспоминать о заочной форме обучения. Повилихина проявила должный уровень владения магией, а теорию должна будет самостоятельно изучить и продемонстрировать свои знания экзаменационной комиссии.

Узнав о такой возможности, подсуетился и Терентьев. С магией у него уже сейчас всё в порядке, а теорию он выучит и сдаст в соответствующий срок. Коллегия подумала, поспорила и, скрепя сердце, разрешила.

Из Академии пора было уходить. Но Иван чувствовал: князь непременно захочет с ним встретиться. Хотя бы ради того, чтобы выдать ценные указания. Так сказать, инструкцию по графскому делу.

Желающих на комнату егеря нашлось предостаточно. Ефим Коровкин, наследник графа Коровкина, развил по этому поводу бурную деятельность. Втайне он был очень рад, что в своё время воздержался от жесткого конфликта с Терентьевым. Хотя бы потому, что сейчас мог подкатить к сокурснику на предмет тихой передачи помещения. Это было совсем не зазорно: теперь они сравнялись в статусе.

Но вся эта суета ни к чему не привела: студентам, как всегда, ничего не планировали отдавать. Коллегия преподавателей заранее решила, что в освободившейся комнате будет жить либо комендант, либо куратор курса. Причина проста: всем, кто бы ни заходил к Терентьеву, исключительно нравились и обстановка, и наличие персонального душа, но в особенности — звукоизоляция и антивандальная дверь. Егерь на это лишь ухмылялся про себя: заговоры уже слабеют, максимум через месяц их потребуется обновлять. А без этого дверь станет самой обычной, пропускающей и шум из коридора, и воров с отмычками.

Внезапно Иван обнаружил, что за неполные полгода в столице оброс вещами. В баул, с которым он приехал покорять Волков, всё нажитое не помещалось. Но господину в приличном костюме не пристало таскаться, скажем,