Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин

Я вышел и закрыл за собой дверь.

Дэйв уже ушел. Лампы горели через одну, вечерний режим. Я постоял секунду, потом пошел к лифту.

Спустился вниз, вышел на Пенсильвания-авеню, в холод, к машине. Поеду домой, в Фэрфакс, где горит свет на крыльце, Брут сидит на посту, а Николь не спросит ничего лишнего, только посмотрит на мое лицо и поймет, что день был длинный и ужасно тяжелый.

Глава 24

Черные вести

Из слов Чена про одного дилера вытекал понятный ход, надо идти к тем, кто торгует на том же уровне, что и бедолага Принс.

Серьезных нумизматических магазинов в Вашингтоне три. «Классическая нумизматика» Уолтера Принса на Висконсин-авеню стояла закрытой со дня его гибели. На двери висело объявление о приостановке деятельности, витрины завешены изнутри, монеты, надо думать, описаны и переданы наследникам или арестованы как часть имущества по незакрытому делу.

Оставались двое: «Херитидж Коинс» на Коннектикут-авеню и «Кэпитал Антик» в Джорджтауне.

К дилерам ездил Дэйв, мы условились об этом заранее. Я не показывался.

В прошлый раз, когда к дилеру по этому делу пришел я, вскоре его обнаружили подвешенным к потолку в собственном офисе. Повторять этот результат ни с Симом, ни с владельцем «Херитиджа» я не хотел.

Поэтому фотографию монеты и шесть снимков для опознания вез Дэйв, а я ждал его отчета в машине за углом или, как в этот раз, выслушивал по возвращении.

В «Херитидж Коинс» Дэйв ничего не нашел.

Магазин был большой, светлый, на первом этаже офисного здания на Коннектикут-авеню, с хорошими витринами и каталогами по подписке. Хозяин пожилой человек по фамилии Гринбаум.

Принса знал тридцать лет, отозвался о нем тепло, погоревал о его смерти, посетовал, что в газетах писали невнятно. Фотографию тетрадрахмы внимательно посмотрел, признал тип, селевкидская, эллинизм, хорошая рядовая монета, но сказал, что подобных за последний год не продавал.

Восточное серебро у него идет хорошо, но в основном коллекционерам по предварительному заказу, и всех таких покупателей он знает в лицо и по именам. Среди них не было никого, кто брал бы тетрадрахму за наличные с улицы.

Шесть снимков для опознания он просмотрел и не узнал ни одного лица. Тут чисто.

Визит в «Кэпитал Антик» в Джорджтауне привел к другим результатам.

Это была лавка поменьше «Херитиджа», на тихой улочке в стороне от Эм-стрит, в старом кирпичном доме с узкой витриной. Внутри антиквариат вперемешку с нумизматикой.

Старые часы, серебряные приборы, гравюры на стенах, и в дальней части, под стеклом на черном бархате, монеты. Хозяина звали Гарольд Сим.

Лет шестидесяти, сухощавый, аккуратный, в жилете поверх рубашки, очки в тонкой золотой оправе на цепочке. Из тех старых торговцев, которые помнят каждую серьезную сделку, потому что серьезных сделок у них немного и каждая это отдельное событие.

Дэйв показал ему удостоверение, потом фотографию монеты, чистый студийный снимок, аверс и реверс, с линейкой в кадре.

Сим взял снимок, поднес к свету, надел вторые очки поверх первых. Смотрел долго, очень долго. Дэйв потом говорил, что у него самого терпение кончилось раньше, чем Сим заговорил.

— Я продал такую монету, — сказал наконец Сим. — В октябре.

Дэйв устроился поудобнее.

— Расскажите подробнее.

— Селевкидская тетрадрахма, период эллинизма, второй век до нашей эры. Хорошая, подлинная, с патиной. — Сим положил снимок на прилавок, разгладил пальцем. — Я ее помню, потому что покупатель взял не одну. Он купил сразу три монеты, разных периодов. Эту тетрадрахму, римский денарий и, кажется, греческую драхму поменьше. Сказал для коллекции, собирает по эпохам.

— Когда именно в октябре?

— В середине. Я могу посмотреть в книге, у меня записано. — Сим достал из-под прилавка прошитый гроссбух, полистал и провел пальцем по строчкам. — Семнадцатое октября. Три монеты. Общая сумма восемьсот двадцать долларов. Наличными.

Дэйв записал.

— Расскажите про этого человека.

Сим прикрыл глаза, вспоминая, как это делают люди, привыкшие восстанавливать детали сделок.

— Мужчина. Лет пятидесяти пяти, может, под шестьдесят. Высокий, выше среднего. Седеющий, волосы хорошо подстрижены. Одет очень хорошо, костюм дорогой, не из универмага, пальто кашемировое. Держался уверенно, спокойно, как человек, привыкший, что его обслуживают. — Сим открыл глаза. — И говорил он с легким акцентом. Южным. Из тех мягких южных интонаций, какие остаются у образованных людей с Юга, даже если они давно живут в столице. Не грубый говор, а вот эта мягкость в гласных.

— Как платил?

— Новыми купюрами. Сотенными. — Сим чуть улыбнулся. — Я заметил, потому что они были совсем новые, хрустящие, из банковской пачки и слиплись. Он их разъединил по одной. Восемь сотен и двадцатка.

Дэйв замер на секунду. Новые купюры из банковской пачки, то же самое, что описал Принс про покупателя денария. Тот платил новыми двадцатками, этот новыми сотнями. Один способ оплаты.

Но описание было не то.

Покупатель Принса высокий седой офицер с военной выправкой и армейскими часами «Гамильтон». Олридж.

А покупатель Сима высокий, седеющий, хорошо одетый, с мягким южным акцентом, без всякого упоминания выправки. Другой человек.

Дэйв достал шесть фотографий для опознания. Разложил перед Симом на прилавке.

Стандартная методика, шесть мужчин примерно одного возраста и типа, среди них настоящие фигуранты и подобранные для фона.

— Посмотрите внимательно, мистер Сим. Не торопитесь. Есть ли здесь тот человек?

Сим надел очки поверх очков снова. Склонился над снимками.

Медленно прошел взглядом по всем шести, по одному. Затем посмотрел снова и еще раз.

Потом ткнул сухим пальцем в третий снимок.

— Похож, — сказал он. — Вот этот. Я не уверен, прошло четыре месяца, и я не из тех, кто клянется на суде. Но похож. Лоб, посадка глаз, эта седина. Очень похож.

На третьей фотографии был Холт.

Уоррен Холт. Партнер «Холт энд Дэвис». Член клуба «Космос».

Тот, кого я снял на пленку «Кодак Три-Икс» у входа в клуб, между Олриджем и человеком из Бюро. Фамилия которого всплывала в трех конторах за три месяца расследования.

Уоррен Седгвик Холт, выпускник Йеля, бывший офицер OSS, человек-тефлон с мягким южным выговором, родом, как я теперь вспомнил из его биографии, из Виргинии.

Холт покупал монеты. Он сам ходил за реквизитом.

Высокая фигура, человек, обедающий с сенаторами, не побрезговал зайти в антикварную лавку и отсчитать