Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин

Томпсон долго смотрел на меня. Тяжелым взглядом.

— Ты на что намекаешь, Митчелл?

— Ни на что, сэр. Спрашиваю.

— Журналы посещений Сената открыты для любого человека. Маккей напечатал статью в газете тиражом полмиллиона. — Томпсон перечислял факты, загибая пальцы. — Финчу не нужен был осведомитель, Митчелл. Ты сам наследил по всему городу. Тебя не сдавали, а просто легко нашли.

Он смотрел на меня, и лицо у него было непроницаемое. Я пока не мог понять по этому лицу ничего.

В этот момент зазвонил телефон, босс снял трубку.

— Слушаю.

В трубке прозвучал сухой женский голос.

— Хорошо, сейчас будет, — ответил Томпсон.

Он положил трубку и посмотрел на меня.

— Это секретарь отдела профессиональной ответственности. Инспектор Харрис просит тебя подойти. Сейчас же. Кабинет триста двенадцать.

Я кивнул и поднялся.

— Вот такой он шустрый. — Томпсон хмыкнул. — Ну иди. И, Митчелл. Помни про движение головой вправо-влево. Сейчас оно тебе очень пригодится.

Я взял конверт со снимками и пошел к двери.

Глава 25

Последний разговор

Кабинет триста двенадцать оказался не кабинетом, а комнатой для слушаний, голой, без единой личной вещи, какие бывают только в тех помещениях, где допрашивают людей.

Стол, три стула, графин с водой и поднос со стаканами, окно с решеткой во двор, портрет директора на стене. Ровный и белый свет от люминесцентных трубок, не оставляющий теней. Под таким неуютно любому, кто сидит не за столом, а перед ним.

Харрис уже ждал меня за столом. Лет пятидесяти, сухой, прямой, в темном костюме без единой складки, с лицом человека, которого ничто не радует и ничто не злит. Перед ним лежала папка, блокнот, остро отточенный карандаш и магнитофон «Ампекс» с заправленной лентой.

Томпсон со мной не пришел и прийти не мог, это было не то слушание, где руководитель мог сесть рядом заступиться за сотрудника. Это слушание один на один.

— Садитесь, агент Митчелл. — Харрис указал на стул напротив, не подавая руки. — Я включаю запись. Все, что вы скажете, будет занесено в протокол.

Он нажал клавишу. Бобины «Ампекса» тронулись, поползла лента.

— Слушание в рамках предварительного внутреннего расследования в отношении специального агента Итана Митчелла. — Голос у Харриса был ровный, без интонаций, голос человека, читающего вслух регламент. — Я инспектор Харрис, отдел профессиональной ответственности. Агент Митчелл, вам вменяется ряд нарушений служебных директив. Я зачитаю их по порядку, и по каждому вы вправе дать объяснение. Но предупреждаю сразу, объяснение мотивов не отменяет факта нарушения. Мы здесь устанавливаем, имели ли место действия, а не то, были ли у вас на них благие основания.

Я впервые услышал, в чем именно меня обвиняют. До этой минуты в уведомлении стояли только общие формулировки и ссылки на номера директив.

Конкретику Харрис держал при себе до слушания, чтобы я не успел подготовить ответы. Хотя я примерно представлял в чем меня обвиняют.

Он открыл папку.

— Пункт первый. Двадцать второго января вы произвели фотосъемку внутренних документов Комитета по переизбранию президента в служебном кабинете покойного сотрудника Дэниела Форреста. Без протокола изъятия, без описи, без двух свидетелей и без санкции прокурора. — Он поднял на меня глаза. — Поясните это.

— Это была оперативная необходимость, — сказал я. — Свежие следы. Документы, имеющие отношение к убийству, могли исчезнуть в любую ночь. Изъятие по полной процедуре заняло бы двое суток, и за эти двое суток кабинет мог опустеть.

— Мог, — согласился Харрис. — Но не опустел. Документы лежали на столе покойного, в запертом кабинете, внутри охраняемого здания федерального комитета. Реальной угрозы утраты не было, просто ваше желание сделать все быстрее. — Он сделал пометку, не повышая голоса. — Скорость, агент Митчелл, не входит в перечень законных оснований для обхода протокола изъятия. Иначе протокол не существовал бы вовсе.

— Если бы я ждал двое суток на оформление, я бы не нашел в той папке копий с грифом сенатской комиссии. А именно они объясняют, за что убили Форреста.

— Возможно. — Харрис не поднял головы. — Но то, что находка оказалась ценной, не делает способ ее получения законным. Преступник тоже иногда находит ценное, вскрывая чужой сейф. Идем дальше.

Спорить с ним было все равно что спорить со стеной, обитой ватой. Голос вязнет, а отдачи нет. Я понял это во время обсуждения первого же пункта и дальше отвечал короче.

— Пункт второй. В тот же день вы лично явились в аппарат сенатской комиссии по президентским кампаниям и пытались получить материалы по их свидетелю. Без координационного запроса через Министерство юстиции и сопроводительного письма юридической службы. Факт визита зафиксирован в их журнале посещений вашей подписью.

— Я уточнял, проходит ли жертва по их базе свидетелей. Это нужно было, чтобы правильно квалифицировать дело.

— Для уточнения существует письменный межведомственный запрос, — сказал Харрис. — Вы пришли сами и расписались в журнале. Теперь в журнале сенатской комиссии есть доказательство, что агент ФБР приходил к ним напрямую, минуя все каналы, через сутки после убийства их информатора. Вы понимаете, как это выглядит со стороны? Будто Бюро лезет в сенатское расследование без спроса. Это не моя оценка. Это то, как это поймет любой, кто откроет тот журнал. — Он сделал очередную пометку. — Пойдем дальше.

Он перевернул лист.

— Несанкционированные запросы финансовых данных через неофициальные каналы. Конкретно через агента в полевом офисе Майами вы четырежды за месяц поднимали вопрос о движении по счетам в банке «Каррибиен Трейд» в обход официальной процедуры запроса банковской информации. В период, когда этот самый банк фигурирует в материалах крупнейшего политического расследования в стране.

— Я расследовал убийство. Банк фигурировал в деле. Запрос данных по нему это рутина.

— Через официальный канал это и вправду рутина, — сказал Харрис. — А вот действия через личного знакомого в Майами, по дружбе, в обход регистрации запроса, четыре раза подряд это далеко не рутина, агент. Это создание неучтенного следа. Если завтра выяснится, что эти данные получены с нарушением банковской тайны, любое обвинение, построенное на них, развалится в суде, а отвечать будет Бюро. Вы не просто нарушили процедуру. Вы сделали потенциально непригодными собственные доказательства. — Он опять поставил закорючку. — Пункт четвертый.

Я уже понял стиль его работы. Зачитать, выслушать, признать факт, отметить и пойти дальше. Машина, а не следователь.

— На