Не буди Лихо - Александра Стрельникова

Эмма поднялась и, помедлив, все же постучала в кабинет. Из-за нее донесся невнятный рык, но она лишь усмехнулась — у нее было средство, способное превратить этого разъяренного берендея в безобидного плюшевого мишку.

Глава 54

Чемесов стоял над обломками стула, валявшимися посреди комнаты, и уголком носового платка стирал кровь, сочившуюся из рассеченной губы. Рука его при этом заметно дрожала.

— Эмма! Вы пришли не в лучшее время!

Мадам Латур удивленно разглядывала Чемесова. Он изменился разительно. Нездоровая бледность покрывала лицо, единственный глаз покраснел, как у человека, который уже давно недосыпал, сильно отросшая шевелюра растрепалась, привнося в его внешность что-то буйное. Он был худ, болен душой и несчастен.

— Да, любовь зла, а несчастная тем более, — пробормотала она себе под нос, но Иван понял, и гнев мелькнул в его взгляде.

— Ш-ш-ш, — проговорила Эмма, выставляя перед собой руки. — Не сердитесь на меня, Иван Димитриевич. Просто я слишком удивлена…

— Что вы хотели, мадам Латур? Кто-то из девочек попал в беду, или опять донимает околоточный?

— Нет. Я пришла узнать цену.

— Цену? — не понимая, переспросил Иван.

— У меня есть кое-что, что я хотела бы продать вам, но сначала хочу знать, сколько смогу за нее получить.

— За нее?

Эмма прикусила губу:

— Я имела в виду информацию.

— Вот как?

— Да. Предположим, некто принес бы вам новости об одной молодой даме, которую вы, как мне сказали, очень ищете…

— Я бы спросил, почему он торгует тем, что должен отдать так?

— Потому что его жизнь такова…

— Эмма! — Что ж… Теперь я и сама вижу, что нельзя продать то, что не имеет цены. Только я не уверена…

— Эмма! — Она боится. Отказалась назвать свое имя, но просила спрятать. Говорит, что если ее найдут, пострадает кто-то из близких ей людей. И потом у нее жар… Пообещайте мне, что если это не ваша графиня, вы просто уйдете и навсегда забудете, что видели ее в моем доме.

— И вы поверите мне?

— Да, — не колеблясь, подтвердила мадам Латур.

Дорогой Иван всеми силами уговаривал себя не начинать надеяться, но глупое сердце билось о ребра, как птица о прутья клетки. Сегодняшний допрос Орлова, окончившийся банальной дракой, доказал, что нервы его уже не выдерживают напряжения. Теперь мерзавец может торжествовать. У полиции как не было, так и нет весомых доказательств против него, зато он сам может с полным правом жаловаться на грубость со стороны следователя. И тогда Ивана по головке не погладят. А еще арест Миши… Сможет ли Александра понять и принять то, что Чемесов был вынужден отправить его в тюрьму?..

— Эмма… Эта женщина… Как она попала к вам?

— Мы нашли ее у себя на пороге, в одной сорочке и каком-то старом пальтишке. Она уже тогда была очень сильно больна, в жару. Мы ее приютили. А на следующую ночь — облава.

— Почему же ее не нашли?

— Я спрятала ее, — Эмма смущенно улыбнулась.

— Она серьезно больна?

— Скорее всего, просто сильная простуда. Хотя кто знает? Врача мы не приглашали.

— Она…

— Сероглазая блондинка. Тоненькая и изящная. У нее маленькая, но приметная родинка на правой груди…

Внезапно мадам увидела, что Чемесов смутился.

— Так вы…

— Наши отношения с госпожой Орловой, что бы ни болтали все эти бездельники, носят совершенно иной характер.

— Угу, — Эмма склонила голову, пряча улыбку.

Они вошли в дом через черный ход и сразу поднялись по лестнице на третий этаж в покои хозяйки. Мадам Латур, приотворив дверь будуара, заглянула внутрь, а потом приложила палец к губам и поманила к себе Чемесова. Невольно сдерживая дыхание, Иван склонился к неширокой щели между створками и заглянул в соседнюю комнату.

Сначала он увидел разобранную постель — она была пуста. Взгляд его метнулся, но вдруг замер… Александра сидела в большом кресле у окна, подтянув к себе ноги и склонив голову на обтянутые сорочкой колени. Ее немигающий взгляд был обращен то ли на снегопад — быть может, последний в этом году, то ли внутрь себя.

Эмма нетерпеливо дернула Чемесова за рукав, но когда он повернулся, спрашивать уже ничего не требовалось — таким немыслимым ликованием светилось его лицо. Иван отстранил ее и, распахнув дверь, устремился к Александре. Та обернулась, ахнула, вскочила, покачнулась и неловко замерла в его объятиях. Иван держал ее крепко и бережно, одной рукой обхватив плечи, а другой прижимая к своей груди растрепанную русую голову.

— Сашенька!

— Мне… мне дурно.

Иван подхватил ее на руки и, в два шага преодолев расстояние до кровати, опустил поверх одеяла. Испуг и радость боролись в ее взгляде. Чемесов дрожащими пальцами погладил Александру по щеке:

— Вам больше нечего бояться. Орлов арестован.

— Он… Я…

— К сожалению, у меня мало что имеется против него, но с вашей помощью… Простите, Александра Павловна, — Чемесов сглотнул и бросился вперед очертя голову. — У меня есть и еще одна новость. Дело в том, что я… В общем Миша во всем сознался. Только не волнуйтесь! Я пригласил к нему лучшего адвоката Империи! Я уверен, ваш брат получит самый мягкий приговор, какой только будет возможно. Я приложу все усилия… — он замолк, удивленный ее выражением лица.

— Он признался сам?

— Да. Я считаю, что все произошло именно так.

— Я не понимаю…

— Ну, дело в том, что я узнал об этом чуть раньше… Когда был арестован Илья Парилин, его сестра, желая защитить его, многое рассказала. В том числе и то, что он видел, как Миша стрелял в вашего мужа.

— Так это Илья Аркадьевич писал те письма…

— Да. Но потом Миша заговорил об убийстве сам. Не плачьте, ну не плачьте же, мне больно видеть ваши слезы. Вот увидите, его не накажут слишком строго.

Александра вытерла глаза и, слабо улыбнувшись, покачала головой:

— Я плачу не из-за этого… Иван Димитриевич, мне позволят увидеть его?

— Нет, до суда это запрещено законом.

— Тогда просто отвезите меня домой!

Глава 55

— Сашенька! Девочка моя! — Чемесов шикнул на старую няньку и, пинком отворив дверь спальни Александры, вошел внутрь.

Графиня, которую Иван спеленал как