Не буди Лихо - Александра Стрельникова

— Да, — Иван поздоровался, а потом представился.

— О! Я счастливый теперь! — по-прежнему жестоко коверкая язык, затрещал тот в ответ. — Меня зовут Шарль Тревю. Я есть ваш коллега из франкской криминальной полиции. Мне интересовать встретиться с мсье… — Тревю заглянул в свои записи. — Петр Доркашов?

— Петя? — Иван удивленно вскинул свою мефистофельскую бровь. — Я его шеф. Что за дело привело вас к нам?

— Мсье Доркашов присылал запрос о… э… Игорь Орлов? Да?

— Да, — выговорил Иван губами, которые вдруг перестали слушаться его. Мозг же словно бы перешел в какой-то особый режим: теперь все сказанное франкским гостем казалось предельно понятным. Так, будто тот вдруг заговорил на чистейшем русском языке.

— Дело в том, что когда пришла первая бумага, меня не было в столице, и я ничего не знал о ней, — округляя глаза и энергично размахивая руками, говорил Тревю. — Увидел лишь повторное письмо. Вы даже не представляете себе, что со мной было! Я гоняюсь за этим человеком уже несколько лет!

— За господином Орловым?

— Нет! В том-то и дело! Он не Орлов!

— Н-не понимаю… Постойте, постойте! Вы хотите сказать, что он — самозванец?

Тревю энергично закивал головой. А Чемесов схватился рукой за лоб:

— Так вот оно объяснение! Прошу вас, пройдемте в мой кабинет.

— Настоящее имя этого голубчика Григорий Лафар. Отец его — франк, а мать родом из Империи — отсюда его безупречный русский. Я пытаюсь засадить его за решетку уже давно, но ни разу не смог собрать достаточное количество улик, ему всякий раз удавалось вывернуться. И что самое ужасное — всякий раз в этом помогали ему его же жертвы!

— Чем он промышлял?

— Мсье Лафар — самый удачливый брачный аферист нашего времени. Хотя так его называть смешно. Что такое мошенничество по сравнению с убийством? А он, судя по всему, не гнушается никакими средствами для достижения своих целей. Сценарий всегда приблизительно один и тот же — выверенный и отшлифованный до блеска. Он находит богатую вдову или даже замужнюю даму, которая не вполне довольна своим браком, или на худой конец наследницу, которой при обычном стечении обстоятельств ждать этого самого наследства еще долгие годы, обольщает ее — и дело в шляпе! Дальше истории разнообразятся лишь слегка. В одном случае жена сама убивает своего мужа. И, заметьте, совсем не с целью наживы, а чтобы соединиться с любимым! Обвинить ее в этом преступлении не удается. И после того, как полиция умывает руки, наш голубчик женится на ней, а неделю спустя исчезает, прихватив с собой все ее деньжата. И что вы думаете? Она молчит! И понятно почему! Если возьмут его, погорит и она, ведь он, не задумываясь, выложит все подробности их совместного преступления! Тревю взмахнул рукой. Чемесов смотрел на него во все глаза.

— Другой раз наследодатель умирает сам и вроде бы вполне естественной смертью, но так внезапно и в такое подходящее для нашего молодчика время… Но и на этот раз оставшаяся ни с чем женщина все равно не произносит ни слова, которое бы указало на истинного виновника ее бед. А другие свидетели словно и не видят его рядом с ней — будто он даром невидимости обладает...

— Или способностью отводить глаза, — кивнул Чемесов, и Тревю подскочил со стула, чтобы пожать ему руку.

— Именно. И всегда так — слуги, родственники и прочие молчат, только глаза таращат, а ограбленные и брошенные дамы не желают свидетельствовать против него. Видимо, у мсье Лафара в запасе всегда есть нечто, чем он держит их. И это помимо его собственного рокового обаяния. Конечно, каждый раз он появляется с новым именем и в новом амплуа, но почерк! Только один раз — последний, он попал в поле зрения полиции, и то ему смогли инкриминировать лишь мошенничество. Он отсидел совсем недолго, а когда вышел, сразу исчез из страны, — Тревю экспрессивно воздел руки к потолку. — И вдруг приходит запрос из Империи на человека по фамилии Орлов! О! Я смотрю на фотографию и узнаю — мсье Лафар собственной персоной! Но и это еще не все! Что-то подсказывает мне — необходимо все-таки проверить, кто же такой Игорь Орлов. Есть ли такой человек на самом деле? Я иду в архив. Есть! Знатный имперец с островов, большую часть жизни почему-то проживший в землях франков. Начинаю читать его досье, и что я вижу?! Орлов был человеком крайне неуравновешенным, в последние годы много пил, а когда напивался, становился буен… Однажды в пьяной драке он сильно избил человека, за что, естественно, попал за решетку. Ему оставалась отсидеть всего лишь пару месяцев, когда смерть настигла и его. Он умер в тюремной больнице от скоротечной чахотки. Буквально сгорел, но перед этим завещал все свои вещи, письма, все-все-все своему соседу по камере. Я смотрю на имя этого «счастливчика», и волосы на моей голове встают дыбом! — Шарль Тревю ухватил себя за волосы и задрал их вверх, словно хотел продемонстрировать Ивану, как они стояли. — Соседа Игоря Орлова звали Григорий Лафар! Теперь он здесь, на ваших прекрасных островах, и наверняка снова плетет свои зловещие замыслы. Нужно торопиться, и, быть может, на этот раз нам удастся схватить негодяя!

— Мсье Тревю, вы уже ужинали сегодня? Здесь неподалеку есть прекрасный ресторан. Я приглашаю вас. Похоже, сегодня мне просто необходимо выпить…

— Вы не понимаете, вполне возможно, что счет идет на часы! На минуты! Мы должны поймать его! А вы наверняка и представления не имеете, где он сейчас!

— Имею. Очень даже хорошо имею, потому что мне, леший его побери, стоило слишком много крови, чтобы господин Лафар оказался именно там, где он есть!

Глава 58

Утро наступало трудно. Иван заворочался и попытался открыть глаз. Уже со второй попытки это получилось. В такие минуты он бывал даже рад, что око у него теперь только одно — проблем ровно в два раза меньше. Тем не менее бледный свет пасмурного дня, приглушенный к тому же плотными шторами, показался ему таким мучительно ярким, что он застонал и зажмурился. Как же плохо!

— Я не покажусь слишком язвительной, если пожелаю вам доброго утра, Иван Димитриевич?

Чемесов рывком сел на постели. Как оказалось, огромное идеально круглое ложе, в котором он с ужасом обнаружил себя, стояло посреди круглой же комнаты со стенами, затянутыми бледно-розовым шелком. У