Не буди Лихо - Александра Стрельникова

окна за туалетным столиком с большим зеркалом, сидела мадам Латур. С улыбкой глядя на совершенно растерянного Чемесова, она продолжила расчесывать свои густые темные волосы.

— Силы небесные! — выдохнул Иван и снова рухнул на подушки, вперив взгляд куда-то перед собой.

Но от этого стало еще хуже, потому что прямо над кроватью в потолке было закреплено огромное зеркало, в котором отражалось все целиком — спутанные простыни, скомканное одеяло, и он сам посреди этого безобразия не менее помятый и растрепанный, с жуткой головной болью и вторым в жизни полным провалом в памяти… Впрочем, вскоре память хотя бы частично вернулась, острой вспышкой впившись в сердце и мозг — маленький франк со своим немыслимым сообщением и Александра… «Которая назвала меня вором и прогнала только потому, что я хотел… Хотя, какая теперь разница, чего я хотел?»

Чемесов встал, испытывая острую неловкость от своей наготы. Но делать было нечего — одежда обнаружилась далеко, на стуле у стены. Он торопливо натянул ее, а потом, помявшись, вытащил из внутреннего кармана пиджака бумажник. Эмма, наблюдавшая за ним все с той же чуть печальной улыбкой, покачала головой:

— Я уже много лет не продаю свое тело, Иван Димитриевич. Считайте это просто… дружеским жестом. Тем более что за всю ночь вы ни разу не назвали меня моим собственным именем.

— Простите, Эмма. Мне стыдно, но, наверно, я просто немного перебрал…

Мадам Латур расхохоталась:

— Девочки вчера нарочно собирали пустые бутылки, которые оставались после вас. Хотите взглянуть на эту батарею?

— Нет, — Иван нервно хмыкнул и передернулся. — Лучше я пойду.

— Только заберите с собой вашего спутника.

— Спутника? — Иначе мсье Тревю рискует никогда не выбраться от моих девиц.

— Я и его сюда затащил?!

— Не думаю, чтобы он сильно сопротивлялся. Более того, мне показалось, что именно он был инициатором вашего появления здесь. Впрочем, вы оба уже были изрядно пьяны… О! Не мучайтесь так! На вас просто больно смотреть. Иногда мужчине нужно расслабиться по-настоящему.

Мадам Латур легко поднялась и, подойдя к Чемесову, ловко поправила узел его галстука:

— А нам, женщинам, подчас совершенно необходимо вспылить, сорвать на ком-нибудь злость, поплакать вволю. И обычно мы выбираем для этого именно тех, кто близок и дорог нам. Не стоит принимать это так близко к сердцу, право.

Затравленно глянув на мадам Латур, Иван выскочил вон. Эмма же вздохнула и вернулась к столику у окна, где в большой вазе стоял роскошный букет темно-красных роз. Она поправила цветы и с улыбкой произнесла: — Ох уж эти мужчины!

* * *

Для начала Иван определил в гостиницу все еще совершенно пьяного франка, пребывавшего в состоянии блаженного восторга и любви ко всему миру, а потом заехал домой — после прошедшей ночи он чувствовал себя грязным и испытывал острую потребность в воде и чистой одежде. Когда же ему наконец удалось добраться до службы, клерк из приемной сообщил, что господина Чемесова ждет посетитель. В кабинете он с удивлением обнаружил Николая Орлова. Глянув на приятеля поверх очков более чем строго, новый граф требовательно спросил:

— Рассказывай, что ты тут вытворяешь, дружище! Приезжаю и нахожу Александру Павловну в истерике, Мишу и собственного двоюродного брата за решеткой!.. Что, леший тебя побери, происходит?

Чемесов устало опустился на стул напротив, помолчал, а потом, не удержавшись, все-таки спросил:

— Она все еще плачет?

— Даже жихарки, которые сидят вокруг нее, не отходя ни на шаг, справиться не могут. А уж нянька и вовсе с ног сбилась. Не знает, как и успокоить бедняжку. И все, я чувствую, из-за тебя!

— Глупости! Все из-за этой скотины, твоего братца!

— Ты имеешь в виду Игоря?

— Я имею в виду Василия! Потому что Игорь Орлов умер больше года назад, а в доме Александры Павловны все это время с удобством проживал человек по имени Григорий Лафар, известный своими брачными аферами.

— Что-о? — Так-то, дружище. И узнал я это, считай, по чистой случайности. Из-за настырности мальчишки, который только-только и служить-то у нас начал!

— Силы небесные! Послушай, Чемесов, но как это стало возможно?

— О! Говорят, он еще и не на такое способен. Вчера на острова из франкских земель прибыл человек, который, как выяснилось, уже несколько лет охотится за ним. Все это время вы ходили по краю пропасти, а Олежка как-то сумел заглянуть туда и сорвался…

— Но Миша! Неужели действительно Василия убил он?

— К сожалению, да. Просчитались мы с тобой в своих умозаключениях. Теперь вся надежда на Зельдина.

— Кстати, о каком дневнике все время говорит Александра Павловна?

Чемесов вздохнул:

— Дневник ее матери. Мне передала его нянька. Только не выдай старушку.

— Ну и в чем там дело?

— Не могу, друг мой. На суде узнаешь. Хорошо, что ты здесь, потому что тебе так или иначе пришлось бы приехать — все это напрямую коснется и тебя. Информация, содержащаяся в этой тетрадке, болезненна для всей вашей семьи, но способна помочь Мише. И это будет справедливо. Поэтому я отказался вернуть дневник Александре Павловне, несмотря на ее настоятельное требование. Это было тяжело… — Иван опустил глаза на свои нервно сцепленные руки: — И пока это все, что я могу тебе сказать.

Повисло молчание.

— Так, значит, Игорь умер… Но почему никто не сообщил об этом нам?

— Это произошло у франков, да еще и в тюремной больнице.

— Где?! — Он чуть не убил человека в пьяной драке. Дурная наследственность, а, Николай? Скажи, тебе никогда не хотелось кого-нибудь зарезать или, к примеру, придушить?

— Да. И очень часто. Вот, например, сейчас.

— Валяй. Я так извелся за это время, что со мной справится и пятилетний ребенок.

— Вид у тебя такой, будто ты всю ночь пил и гулял… — Николай осекся, напоровшись на взгляд Чемесова: — Что, неужто угадал?

— Господин Орлов, вы заставляете меня впустую терять служебное время! — О! О! Ладно уж, скажи мне, в какой больнице лежит Олег Иевлев, и я так и быть оставлю великого сыщика наедине с его похмельем и дурным настроением.

Глава 59

Весна в этом году наступила поздно, но была такой мощной и напористой, что люди не успевали за ней. Иван прошел уже половину пути до станции рейсовых дирижаблей, пока понял, отчего ему так дискомфортно — выскакивая утром из дома,