Не буди Лихо - Александра Стрельникова

ребенка в большое стеганое одеяло мадам Латур, чтобы не простудить еще больше, пока они доберутся до особняка, заснула у него на руках, почувствовав себя наконец-то в тепле, уюте и полной безопасности.

— Пошлите за Родионовым, — приказал Чемесов, и старушка, крестясь, выскочила в коридор.

Иван, выпутав графиню из одеяла и отшвырнув его прочь, бережно уложил ее в постель, укрыл, стараясь не разбудить, а потом неловко замер рядом. Прошел почти час, когда он услышал снизу голоса, а потом в дверь постучали. Однако это был не Родионов. Вошедший поздоровался и, видя немалое удивление Ивана, объяснился:

— Меня зовут Федорук Геннадий Иванович. Я врач. Юрий Николаевич попросил меня приехать, потому что сам очень занят.

— Занят? — Чемесов даже развел руками, задохнувшись от негодования. — Да я с него шкуру спущу!

— Его жена рожает! — возмущенный до глубины души доктор вскинул брови.

— Вот ведь оно как! — Иван потер затылок, вспоминая свой недавний разговор с Юрой, когда тот просил поторопиться с поисками Александры, потому что его супруга объявила забастовку и отказывается рожать, пока графиня не будет найдена.

— Да, представьте себе, бывает и такое! А я ничуть не хуже смогу позаботиться о здоровье вашей супруги! Если вы мне не доверяете…

— Нет-нет! Что вы! Я совсем не то имел в виду…

Все еще негодующий врач достал из саквояжа трубочку, откинул одеяло и принялся внимательно выслушивать Александру. Иван смущенно отвернулся, но все же успел убедиться — ее правая грудь действительно украшена крошечной мушкой родинки. Мысль о ней так захватила его, что он не сразу услышал обращенный к нему вопрос.

— Что?

— Я спросил, где госпожа графиня так застудилась?

— Она потеряла сознание на улице и довольно долго пролежала на земле, пока ее нашли.

— Скверно. Просто чудо, что нет воспаления. А отчего случился обморок? Она беременна?

— Н-нет. Насколько я знаю, нет… Это долгая история. Э… Доктор, а можно установить… Правда, уже прошло почти три дня… Можно установить, было ли над ней совершено насилие?

— Насилие? — Дело в том, что я судебный следователь…

— Тогда прошу немедленно покинуть эту комнату! А говорить я с вами буду позже! И не здесь! Возмутительно, что себе позволяют некоторые…

Иван безропотно подчинился, но даже в коридоре еще слышал гневные тирады. Прошло еще полчаса, в течение которых он в нетерпении мерил шагами гостиную. Наконец доктор спустился.

— Сильнейшая простуда, но при надлежащем уходе ее удастся вылечить достаточно быстро. Я так понимаю, что о ней все это время заботились жихарки. Впервые вижу такую преданность.

— Я сам поражен. В особняке до недавнего времени вообще не было никого из малого народца. Супруг графини был из числа магоборцев. Эти малыши, которые сейчас от нее не отлипают, какие-то приблудные. Но я рад, что они и Александра Павловна нашли друг друга. Она очень хотела, чтобы дом стал домом, ожил...

— Никогда не пойму некоторых людей, — доктор покачал головой. — Магоборцы какие-то... Эх... Так, ладно. О деле. Я, конечно, не судмедэксперт, но ничто не указывает на то, что графиня подверглась насилию. Нет ни синяков, ни… гм… повреждений иного рода.

— Спасибо.

— Не за что. С кем я могу говорить об уходе за больной?

— С кем? Ну… Со мной. Да, наверно, со мной.

Врач смерил странного следователя вопросительным взглядом, но потом пожал плечами и, присев к столу, стал быстро писать записку для аптекаря, попутно объясняя, что следовало предпринять.

Особняк Орловых Иван покинул только на следующий день. Прошлым вечером, целый день перед этим протолкавшись около Александры, он отключился прямо в кресле рядом с ее кроватью. Разбудила его нянька:

— Просыпайся. Слышь? Просыпайся!

Иван вскочил на ноги, ничего не понимая и всполошено озираясь по сторонам.

— Что? — Иди. Я тебе в дальней спальне постелила. Поздно уж… Чего таскаться-то туда сюда?

Чемесов не стал спорить. Тем более что уже еле держался на ногах. Иван разделся и с наслаждением забрался в пышную постель, застеленную белым хрустким бельем. Какое наслаждение! Ночь показалась ему одним коротким мигом — только закрыл глаза, и его уже вновь трясут за плечо. Это была опять-таки старая нянька Александры.

— Ну и здоров ты спать! Первый час! Я уж подумала, не помер ли ты случаем. Чемесов с трудом разлепил свой единственный глаз и сел, свесив босые ноги с высокой постели. Потом застонал и снова рухнул в подушки, не чувствуя при этом ни малейших угрызений совести.

— Мало того, что пьяница, так еще и соня! — ворчала старушка, мышкой шныряя по комнате.

— Ох, Анисья Родионовна, так ведь первый раз с тех пор, как Александра Павловна пропала, поспать толком удалось, — Иван приподнялся на локте. — Как она себя чувствует?

— Проснулась, покушала.

— Мне поговорить с ней надо.

— Ну так одевайся!

Чемесов, посмеиваясь, вновь сел в постели:

— Так ты бы вышла, что ли?

Старушка, продолжая ворчать, удалилась, и Иван принялся быстро одеваться. Завязывая галстук, он неодобрительно осмотрел в зеркале над умывальником свою небритую заспанную физиономию.

— М-да… — На! — откуда-то из-под локтя выскользнула Анисья Родионова и подала ему бритвенный прибор.

Иван принял его настороженно:

— Это чей? Орловский?

— Брезгуешь? — Да. Старушка ухмыльнулась:

— Это еще батюшки Александры Павловны и Мишеньки. Сохранила. Видишь, и сгодился.

Саша, облаченная в просторное домашнее платье, ждала его, полусидя в постели. — Вы выглядите намного лучше, — Иван поцеловал протянутую ему руку.

— Спасибо. Вы тоже…

— Отоспался благодаря заботе Анисьи Родионовны. Вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы ответить на мои вопросы?

— Да. Пожалуйста, спрашивайте.

— Что хотел от вас Игорь Викентьевич?

— О! — Александра потупилась. — У него были далеко идущие планы. Он хотел жениться на мне, а потом…

— Деньги? — Да. Он сказал, что Николай Станиславович завещал все свое состояние мне… Это правда?

Иван кивнул, настороженно обдумывая услышанное:

— Значит, он знал…

— Да. И еще о том, что Миша… В общем, он угрожал, что если я откажусь выходить за него, он донесет полиции на брата, и я согласилась…

— Александра Павловна!

— Но потом он захотел… скрепить соглашение. Так он выразился…

Чемесов стиснул зубы, с трудов выдавив:

— Он?.. Александра подняла на него теплые серые глаза и, чуть смущенно улыбнувшись, качнула головой:

— Нет.

Иван встал и отошел к окну, не желая показать ей степень своего волнения, и уже оттуда продолжил: