Время неблагих. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

полукровка, который берёт в жёны девушку с северного побережья, угоден великой богине Нут и может вымолить себе детей. Многие решили проверить, мой отец — тоже. Оказалось, что это правда. Но рождаются птенцы, не человечьи дети, — и подмигнул. — Крылатые, вот.

— Господа святоземельцы, дорогие, — сказал другой офицер, сухопутный и обыкновенный, — пожалуйста, пойдёмте к моторам. Нам непременно нужно проводить вас сегодня, ночью будет бой, потом с драконами поговорите… Язык у них без костей…

Мы пошли. Прошли мимо зенитных пушек, стоящих прямо на пирсе, ящиков со снарядами, каких-то мешков, сваленных в груды… Моряки и солдаты отдавали честь, но, наверное, не нам, а своим офицерам: мы точно не выглядели, как гости здешней королевы.

Моторы, которые ждали на набережной, оказались мне незнакомы вообще, но выглядели очень представительно: большие, чёрные, линии плавные — красивые машины, ничего не скажешь.

Прибережцы, наверное, думали, что мы как порядочные аристократы разойдёмся по двум моторам и устроимся удобно. Но в другой ушёл только Гектор — а мы, как всегда, впихнулись в один, совершенно неприлично. Прибережцы не стали нам мешать садиться, как мы хотим. Так что Рошера устроили рядом с водителем, а мы с Лэриком и принцессы — сзади, рядом и в обнимку. Ильсора закинула мне руку на шею и в ухо дышит.

— Леди Ильсора, — сказал я, — ты жжёшься хуже любого дракона.

И стекло опустил, чтобы немного отдышаться. Не очень получилось: холодный ветер нёс запах моря и пожара.

— Я лучше любого дракона, — сказала Ильсора мне в ухо. — Мне страшно просто.

— Интересно, — сказал Лэрик, — этот парень, дракон… он, выходит, просто летает? Без аэроплана?

— Какой тёмный город, — тихо и невпопад сказала Глейза.

— Чтобы сверху было не видно, — сказал Рошер. — Если налёты с воздуха.

А мне было вообще ничего не сказать. Меня нестерпимо тянуло за душу что-то тоскливое и тревожное. И от этого затемнённого города, и от солдат на улицах, и от запаха дыма, и от того, что нам сейчас лететь, а я никогда не летал на аэроплане… и от того, что тут уже война, мы попали прямо в войну…

На аэродроме было светлее, чем в городе: электрические лампы освещали взлётную полосу, на которой стоял маленький пассажирский аэроплан. Я не очень-то хорошо в них разбираюсь, но газеты я читал, в газетах порой говорилось про большие пассажирские аэропланы, которые могли бы взять на борт человек двадцать, я видел их светокарточки. Этот был другой, сильно меньше. Такая летающая рыбка.

В стороне, в тени, я заметил ещё три аэроплана, но то другое. Уже почти стемнело, но всё равно я рассмотрел и подумал: это военные. Хищные боевые машины, рядом с пассажирским смотрелись, как соколы рядом с чайкой.

И рядом с взлётной полосой стоял белый мотор-фургон с ярко-зелёным трилистником в круге. И наши моторы остановились рядом. Мы вышли и сразу оказались в районе боевых действий.

— Вам в госпиталь надо, — говорил высокий человек в кожанке и лётном шлеме. — Если срочно.

— Мы только что оттуда! — рыкнула сурового вида тётка, плотная, гладко причёсанная и в форменном кителе с бело-зелёной нашивкой на рукаве. Военный медик, очевидно. — Это счастье и удача, что вы летите в столицу. Просто возьмите его с собой.

— Дорогая мэтресса… — начал пилот, но тётка его оборвала резко.

— Леди-капитан! Я не ваша подруга и не на свидание вас зову! Полковник Эгель — это уникальный Дар, понимаете? Это надежда Русалочьего Форта возможно! Но местный госпиталь не справится, а вы теряете время. И мы его жизнь можем потерять!

— Мессир Миль, — подходя, окликнул пилота наш сопровождающий. — Святоземельцы прибыли. Гости государыни.

— Добрый вечер, мы рады, — сказал пилот. — Поднимайтесь на борт.

Леди военный медик быстро и зло взглянула на нас.

— Святоземельцы? Из-за врагов нашего раненого не берёте⁈ Хм… гости…

— Во-первых, мы не довезём, — сказал Миль. — А во-вторых, я одного раненого не возьму, нужно брать сопровождающего медика, это значит восемь человек на борту, плюс груз, который нужно доставить в столицу, а моя машина рассчитана на восемь пассажиров…

Леди медик выхватила из кармана и раскрыла перед глазами Миля какую-то бумагу:

— Умрёт в полёте — в столице сделают протез тела! Вот его рапорт! А здесь что мы сделаем, если его потеряем⁈ Что⁈ Всё, конец ему здесь!

— Но я-то что могу⁈ Аэроплан разбить вместе с вами?

— Леди-капитан, — вдруг сказала Глейза, сделав шаг вперёд, — можно взглянуть на раненого?

Прибереженка окинула её взглядом — и благодать, по-моему, на неё как-то странно подействовала.

— Вас, святоземельский ангелочек, видимо, очень ждут во дворце?

— Я, быть может, смогу помочь здесь, — сказала Глейза. — Если Бог даст. Иди сюда, заяц.

— Кому? Умирающему? — у леди медика такой вид сделался… уже не злой, но безнадёжный. — Колыбельную споёте?

Миль взглянул на хронометр. Из аэроплана его окликнули:

— Темнеет, командир…

— Вы задерживаете всех, леди-капитан, — сказал Лэрик. — Ваш раненый умрёт и всё… тело в столицу повезём, да?

— Глупость, всё это глупость… — начала прибереженка, но перебила сама себя, махнула рукой. — Олин, несите носилки!

Солдаты вытащили носилки и поставили прямо на покрытие взлётной полосы. На носилках лежал высокий человек, прикрытый шерстяным одеялом. Его голова была замотана бинтами целиком и кровь шла сквозь бинты. Видно было только нос, подбородок и одну щёку — как будто у него уже каучуковая маска вместо лица. Из белёсого, желтоватого, неживого совсем каучука.

— Он ведь мёртвый, — сказал Миль с горечью.

А он не был мёртвый, я чувствовал. Он ещё дышал чуть-чуть, я чувствовал, как Дар догорал в раненом, тлел, как костёр, в который плеснули воды.

— Агония, — тихо сказал Гектор, подойдя.

— Вы тоже умирали, — шепнул я ему. — Может, обойдётся.

— Обойдётся, — сказал Рошер убеждённо и нежно.

Августейшие сели рядом с носилками на бетон.

— Голова разбита, — сказал Лэрик. — Кость в мозг воткнулась, гиблое дело.

Глейза мотнула головой.

— Нет, кость вытащили, заяц. Но, конечно…

И вдруг Ильсора очень робко сказала из-за моего плеча:

— А если и я тоже? Вдруг?

Старшие одновременно взглянули на неё — и переглянулись.

— Может, усилит? — сказал Лэрик. — Вались сюда, малютка.

— Давайте вместе, — сказала Глейза. — Поддержи сердце, малютка, а мы попробуем что-то сделать с головой… Господи, мой оплот, дай сил Твоих нашим рукам!

— Дай, Господи, — сказал Лэрик и скинул с плеч куртку. — Поехали.

Как прибережцы смотрели… ну да, они же не знали, они непривычные. Леди-медик просто пожирала моих