Калининградские вампиры. Тайна артефакта - Лисса Мун

испугалась, что останется одна со спящим вампиром и подругой в непонятном состоянии. Но ближайшая ветеринарная клиника высветилась в навигаторе в десяти минутах езды.

– Скоро вернусь. Будет угрожать тебе или Лизе – натрави на него хомяка.

И когда мы с Мецтли уже протискивались в дверь, по лицу пробежал ужасный зуд. Стоило мне дотронуться до щеки пальцами, как мерзкое ощущение перекинулось и на руки. Ладони пошли красными пятнами, будто под кожу кто-то впрыскивал акварельную краску.

– Твою ж рябину! – выругался в сердцах.

Сорвал куртку, стянул свитер с высоким горлом, которое оцарапало ставшую чувствительной кожу. Живот покрылся распухшими разводами. Небольшие пятна сливались в огромные пунцовые озерца. Стоило почесаться, как воспаление тут же разрасталось.

– У тебя аллергия? – пискнула Алиса, теряя равновесие, и осела в кресло возле стола.

– Никогда не было! – рявкнул я. – Как же не вовремя!

– Воды?

– Заеду по пути в аптеку. И если эти двое не соизволят очнуться, сходим поесть, когда вернусь.

Алиса задумчиво поджала губы и молча кивнула. Я неловко приобнял ее за плечи, уткнулся носом в русую макушку, будто это было уместно, досчитал до десяти и решительно вышел на лестничную площадку. Толстая деревянная дверь, точно припорошенная пылью, идеально вошла в коробку, ключ в замке повернулся. Еще некоторое время я в оцепенении рассматривал рисунок волокон на полотне.

Неужели я запер мышку в клетке с удавами? И что найду внутри, когда вернусь?

– Спать! Ночами надо спать, – напутствовал я Мецтли, когда закрывал вторую дверь с улицы.

Снежная крупка больно хлестала в лицо, но любимый шлем решил все проблемы. Собака послушно бежала следом, не подозревая о предстоящей экзекуции.

* * *

Я нес Мецтли на руках, сам едва не падая. Там же, в зоологической клинике, мне сделали укол от крапивницы. Хорошо, что лекарство случайно нашлось у одного из сотрудников. Чесаться стало меньше, но общее состояние требовало немедленно сдаться в плен одеялу и подушке.

Чип без сожаления зашвырнул в Преголю. Пусть Максим Андреевич думает, что мы с собакой осваиваем моржевание. И не важно, чем мне это аукнется. Но пока что стать образцовым охотником не получалось, несмотря на загнанного в погреб вампира, перерождающуюся девчонку и талантливого алхимика, собравшихся вокруг меня как команда супергероев.

Возвращался с надеждой вскоре поесть и хорошенько поспать. На улице стемнело, когда я спустился по ступенькам на скудно освещенную площадку, вставил ключ в замочную скважину, а он отказался проворачиваться. Но не успел я удивиться, как дверь подалась мне навстречу.

Невероятные янтарные глаза, полные тоски и отчаяния, захватили в плен, лишили воли, затмили все вокруг. И я видел только Северину, сидящую на полу около дивана в дальнем углу, привязанную к остаткам решетки грязными веревками, явно смоченными в составе. Северина дернула головой, будто не верила, что встретит меня в неприметном погребе Калининграда. А у меня дернулась скула, ведь любимая обещала уехать в Италию. Так как она оказалась здесь?

Тут я заметил Руслана, закатившегося под диван, но тоже привязанного к остову бывшей клетки за руку и ногу. Заметил, что ни на шее, ни на пальце Лизы больше не светятся артефакты. И лишь после этого ошалело огляделся.

Алиса сидела за столом лицом к двери, растирая по щекам слезы. А справа от меня стояли двое: ювелир Николай и незнакомая женщина преклонного возраста. По спине пробежала ледяная волна ужаса, ударила в голову. Я пошатнулся и опустил Мецтли Алисе на колени, не хотел класть собаку на пол, а пришельцы загородили проход к лежанке. Девушка вздрогнула, будто до этого мыслями находилась далеко отсюда, но крепко обняла Мецтли, чтобы та не упала.

– Как вы сюда попали? – выплюнул первым делом, хотя на языке крутилось много вопросов.

– Это ведь твое. – Незнакомка вовсе не спрашивала.

Она протянула суховатую руку, где на раскрытой ладони лежал мой перстень. И мы встретились с ней взглядами. Ее, строгий и одновременно нежный, никак не вязался с обстановкой. Но в груди закопошились мурашки. Словно ворочались колючие ветви барбариса, ранили и цепляли на себя алые капельки, тут же превращая их в кислые сморщенные ягоды. Сама женщина в удобном, но элегантном сером костюме смотрелась утонченно. Возраст выдавали лишь мелкие складочки на ее лице и полностью седые волосы, собранные в аккуратную прическу.

– Возьми, что стоишь? Я оставила кольцо тебе, – добавила она, отчего сердце глухо бухнуло и застыло.

Где-то глубоко внутри я почувствовал это с самого начала. Понял, кто она, но не позволял мыслям оформиться.

Мать!

– Эдита? – выдохнул я вместо этого.

Когда-то это был ее погреб, и наверняка остался запасной ключ. А я, дурак, не поменял замок.

– Я как раз объясняла Алисе ценность артефакта для охотника, – кивнула женщина. – Ведь ей достался мой кулон. Мне он больше не пригодится. Но вы двое, – она попеременно указала на каждого из нас пальцем, – мои наследники. И, раз уж взялись, не стоит пренебрегать наследственностью и талантами.

Святое железо, какими еще талантами?

Волосы на голове зашевелились даже в маленьком хвостике на затылке. У меня в погребе неожиданные гости и связанные вампиры, а мне предлагается рассуждать о талантах!

– Вы знаете иной способ остановить обращение? – сдержанно отозвался я, надевая перстень на палец.

Стоило выпроводить их восвояси и побеседовать с вновь обретенной матерью за ужином, но слова выбирались наружу сами, а я будто наблюдал со стороны за принужденной беседой.

– Вы слишком затянули ее перерождение. Но девочка станет вампиром или умрет, если не поест вовремя, – пожала плечами Эдита.

– Но я же…

– Им нужна была я, – вдруг прохрипела из угла Северина, перебив меня на полуслове.

Неужели прочла мои мысли и не хотела, чтобы я рассказывал о собственной агонии на мансардном этаже гостевого дома в Риге? И чего там секретного?

– Что тут вообще происходит? – разозлился я.

Глава 17. Родственные души

Элис

Погреб

Химичок снова перебрался ко мне на шею, когда дверь распахнулась, а на пороге возникли неизвестные. Он будто почуял их издалека: пискнул, подскочил и быстрее ветра разметал опаленные волосы.

– Тише, малыш, – в который раз похлопала я пухлый бугорок под русым покрывалом и сглотнула шершавый ком в горле. Мне требовалась хоть какая-то поддержка, а слова сами вылетали изо рта, чтобы успокоить сбивающееся сознание знакомыми звуками. Так казалось, что я попала в этот ужас не одна, будто хомяк делил со мной горечь ситуации.

– Ты и не могла остаться в стороне, – покачала головой женщина, в которой я сразу узнала старушку Эдиту. Но больше она не походила на сгорбленную торговку