Идеальный мир для оценщика - Натан Раух

Возле башни валялись скелеты с раскрошенными головами, с десяток оторванных рук и ног, туши каких-то животных, обглоданных и выпотрошенных, в общем, обычный тихий вечер.

Я, конечно, порадовался, что могу просто спокойно войти в башню, но сделал себе мысленную пометку, что в следующий раз лучше не задерживаться. Сегодня меня никто не встретил, а завтра, может, тут армия скелетов будет. Возвращаться надо засветло, пусть даже мне и нравится действовать в темноте. Пока что темнота — друг нежити.

— Главное — не привыкать и не расслабляться, — я постоял у двери, любуясь звездным небом, — сегодня скорее исключение, чем правило. Но такой передышкой нужно воспользоваться.

Войдя в башню, я тщательно запер дверь. На всякий случай подергал ручку — точно заперто? Дверь оказалась надежно закрыта, можно не беспокоиться.

Заячьи туши я поднял на второй этаж. После того как башня перестроилась, я решил, что жить буду именно здесь, а третий этаж будет чем-то вроде склада. Натаскав камней с первого этажа — благо их там хватало, я быстро сложил очажок.

Язычок пламени вылетел из артефакта и ударил в хворост, лежащий в очаге. Магическое пламя с веселым треском принялось лизать дерево. Комната озарилась мягким янтарным светом.

— А тут уютно, занавесочки бы еще на окна повесить — и вообще супер.

Возле костра я соорудил нечто вроде кресла, рядом разложил найденные интересности.

— Это все на сладкое. — Нож уже был в моей руке, а рядом заготовленные деревянные прутья. — Сначала ужин. Как говорится, пустое брюхо, оно к знаниям глухо. Или наоборот? Ну, неважно, у меня так, а не иначе.

Разделываю зайцев. Во второй раз получается лучше, но один фиг вожусь долго. Шкуры, кости, внутренности — все может пригодиться, но сейчас я с этим добром ничего не сделаю, так что на выброс. Меня интересует мясо.

Все, что в настоящий момент мне не полезно, летит в окно. Хорошо, что решетки на окнах не очень частые, так что останки зайцев шлепаются у подножия башни. Будем надеяться, зомбаков и прочих это добро не приманит. А вот если на запах крови зайца придут один или два сородича, да друг друга увидят, да подерутся — вот это будет очень неплохо.

Первые ломти уже исходят аппетитным дымком. Я щедро посыпал мясо высушенной королевской приправой, от чего попер такой запах, что хоть сырым ешь.

Эта самая специя заменяет и соль, и перец, и вообще все, что мне приходилось пробовать в моем мире. Если вдруг так случится, что я вернусь в свой мир, по этой приправе я буду скучать очень сильно… Интересно, как она растет? Может, получится прихватить семена и разводить на окошке?

С аппетитом поглощая жареное мясо, я перебирал в памяти события прошлого дня…

— Так, стоп, — перестаю я жевать, — что-то изменилось.

Странное чувство — вроде бы за эти дни я башню изучил уже вдоль и поперек. А вот теперь не могу избавиться от чувства, будто что-то не так, как утром…

— Потолки, что ли, выше стали? Или стены раздвинулись? — Я специально несколько раз прохожу от стены к стене. — Точно, раньше эту комнату я пересекал за шесть шагов, а теперь надо восемь.

Похвалив себя за профессиональную наблюдательность, возвращаюсь к трапезе. Ну выросла башня, ну и хорошо. Может, в один прекрасный день я вернусь, а тут вай-фай и кабельное…

Пусть потроха и прочее я выбросил, все равно мяса у меня оказалось очень много. Часть я пожарил, часть порезал на тонкие полосочки.

— Надо его запасти на будущее. — Полоски мяса раскладываю на каменном подоконнике восточного окна. — Тут утром так солнце жарит, что завялится за пару часов.

Накрываю мясо куском ткани, принесенной с третьего этажа.

С улицы доносятся стоны и завывания. Ну вот, все-таки явились, недолго было тихо.

— В мегаполисе машины гудят под окнами, а тут свой фоновый шум.

Выглядываю в окно.

У стен башни несколько скелетов — в темноте еле белеют кости.

— Вот придурки, — отхожу от окна, — вы же все равно жрать не сможете.

Скелеты и зомби приходят на запах крови. Только если костяки стремятся просто убить, порвать свою жертву в клочья, то вот зомбари норовят еще и сожрать. Видимо, пока цела пищеварительная система, инстинкт работает.

Спокойно достав арбалет, выпускаю три болта. Три скелета падают с пробитыми черепами. Двое тупо смотрят на меня, задрав головы.

— Жаль, с портативными колонками у подростков нельзя было так поступать, — вздыхаю я, — это, конечно, сработало бы, но меня бы не все поняли…

Тем не менее оставлять скелетов под окном я не собираюсь. Не хотелось бы проснуться от того, что такой вот костлявый человек-паук забрался на решетку и проверяет ее на прочность.

С мечом в руке выхожу из башни. Темнота мне совершенно не мешает. Связано это с оценкой или нет, неясно, да и неважно. Главное, что ночью я вижу почти так же хорошо, как и днем.

— Не зря у меня из глаз кровь хлестала.

Меч лежит в руке как влитой.

Двигаюсь я осторожно, стараясь не шуметь.

Скелеты все еще пялятся на окно второго этажа.

Сталь дробит шейные позвонки ближайшего ко мне скелета, резко дергаю клинок сначала вниз, заставляя скелета пригнуться, затем рывок вверх. Череп скелета распадается точнехонько на две половинки…

Второй бродячий костяк поворачивается ко мне, к горлу тянется белая рука с длинными когтями.

— Не протягивай руки, а то протянешь ноги. — Меч описывает свистящую дугу, разрубая предплечье, кости дождем сыплются к моим ногам.

Скелет продолжает переть на меня. Из окна доносится запах поджаренного мяса, которое, кажется, уже готово.

Хватит тут выпендриваться, а то ужин сгорит.

Так что скелету я просто сношу голову ударом меча. Быстро осматриваю все кости — ничего ценного, в смысле, вообще ничего, даже обрывков одежды.

— Ну, и ладно, зато с мечом попрактиковался, — быстро возвращаюсь в башню, — без тренировки любой навык забывается, а сейчас для меня владение мечом важно, как дыхание.

Насчет скелетов переживать не стоит: тут у них каждую ночь миграция, как у леммингов. Так что наутро ни одного не останется.

— Фух, успел. — Поджаристые ломтики мяса снимаю с огня как раз в нужный момент.

Над углями запекается последняя партия. Я уже наелся и неспешно потягиваю воду из кожаного бурдюка. Вода здесь, конечно, не в пример городской.