Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

марсотрясение — хоть и нечастое явление для этой геологически мертвой планеты, но ничем не примечательное по макросейсмической шкале. Создавалось полное впечатление, что почва сама по себе просто раздалась в стороны, обнажив то, что скрывалось миллиарды лет.

На спутниковых снимках над трещиной, испаряясь в разреженной атмосфере, поднималось легкое марево. Лед, покрывавший склоны, был черным — не прозрачным, не белым, а черным, как антрацит. А самое главное — он был теплым! Датчики показывали минус десять — для Марса почти лето.

— Откуда лед на такой малой глубине залегания? И странный какой, — прошептал Артем, вспоминая байки Деда. — Тот самый, что ли?

Но самым ошеломляющим оказалось то, что трещина вела в огромную подземную полость — судя по данным сонаров дронов, не меньше двух километров в поперечнике. И эта полость была не пустой. Внутри, на пределе разрешения приборов, угадывались правильные геометрические структуры.

— Лен, проснись, — Артем тронул Елену за плечо. — Проснись скорее! У нас изменения.

Ковальчук открыла глаза, мгновенно приходя в себя — без обычной утренней мути в голове и сонливости, будто и не спала вовсе. Улыбнулась Артему, но, когда Новиков протянул ей планшет, тут же посерьезнела, осознав, что произошло что-то необычное. На секунду замерла, в ошеломлении, так же, как и он — но тут же пришла в себя и принялась изучать данные с холодной сноровкой профессионала.

Пока она с головой погрузилась в работу, Артем связался с Кругловым.

— Семен Борисович, мы все видим. Что будем делать?

— То, зачем вас послали, — голос Главного был сух и тверд. — Не стал вас будить, надо было, чтобы выспались. Трещина, конечно, нестабильна…, но все-таки надеюсь на относительную устойчивость, хотя с Марсом ни в чем на сто процентов нельзя быть уверенным. Так что подъезжайте, а дальше действуйте по ситуации. Готовьтесь спускаться и брать глубинные пробы. Осторожно, но брать. Тем более, что один дрон мы потеряли. Криворукие у нас тут завелись, Топаз весь уже ядом исплевался… Ладно, неважно. Будем исходить из того, что трещина может схлопнуться в любой момент, так что времени у вас в обрез.

Он помолчал и добавил тише:

— Аскеров говорит, что структура внутри полости смутно напоминает ту, что под Р-17. Шестигранники, соты. Дроны я не стал посылать дальше, у нас их и так теперь некомплект. — Круглов вздохнул. — Артем, это может быть самым важным открытием в истории. Но если что-то пойдет не так — уходите сразу же, не думая ни о каких образцах. Люди важнее. Ясно?

— Ясно, Семен Борисович.

— Рассчитываю в этом отношении на тебя, понял? Ковальчук натура увлекающаяся, мы с тобой оба это знаем. Рванет вперед, не угнаться… Мне такого не надо. Следи за ней, ясно?

— Так точно, — Новиков невольно перешел на военную манеру ответов, настолько сух и резок был сейчас Круглов.

— Конец связи.

— «Ковальчук натура увлекающаяся»! — передразнила Елена обиженно, когда Главный отключился. — Как будто я девочка маленькая!

— Не маленькая, но любопытная, — Артем был неумолим. — Сказано: следить, буду следить.

— Тиран, — вздохнула его подруга.

6

Они достигли нужного района через час. То, что предстало перед их глазами, нельзя было спутать ни с чем. Огромное поле черной, блестящей субстанции, уходящее к горизонту, отливало на изломах антрацитовым блеском. Над трещиной поднималось легкое марево, а воздух — вернее, разреженная марсианская атмосфера — казалось плотнее обычного, насыщенным испарениями.

— Красота-то какая, — прошептала Елена.

— Ох и не нравится мне эта красота, — Шкипер втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Замеры уже делаю. Радиация в пределах нормы… так… другие показатели… ничего существенного. Электромагнитный фон… тоже в норме. Даже странно.

— Не просто странно, — сдвинув брови, сказала Елена. — Это совершенно непонятно, потому что в пещере под Р-17 радиация была, а здесь — нет, и даже естественный фон, судя по датчикам, отсутствует. Есть ощущение, что это меняет очень многое, ребята!

— Ощущение… — проворчал Шкипер. — Ты, Лена, конечно, спец, но тут одними ощущениями не отделаться. Факты нужны, как я всегда говорю. Фак-ти-ки! А их у нас пока что с гулькин нос.

— Это точно, — согласился Артем. Он изо всех сил глушил в себе вибрирующую внутри тревогу, которая звенела как перетянутая струна. Внешне Новиков сохранял невозмутимость, но понимал, что справляется с этим так себе: вон, Елена косится на него с тревожным пониманием. Он улыбнулся девушке, помахал рукой успокаивающе. Елена фыркнула насмешливо, передразнила его жест.

Шкипер заглушил двигатель. Марсоход встал как вкопанный. Впереди была самая широкая часть трещины, которая, по данным сонара, вела ровно в середину той самой полости. Маленький дрон, запущенный с «Быка», завис над непроницаемой тьмой.

— Не видно ни черта, даже в инфре, — досадливо сказал Жилин. — Я останусь наверху, подстрахую лебедку. Там, внизу, четверо не понадобятся.

Артем кивнул. Он, Елена и Жаров тщательно проверили скафандры — каждый свой, потом друг у друга, осматривая каждый замок, стык и шланг. Еще раз перепроверив герметичность «скорлупы» Елены, заставив ее несколько раз сжать и разжать руки в перчатках, Новиков только после этого кивнул Жарову, который, бледный и молчаливый, уже стоял у края. В это время Шкипер закрепил лебедку на скальном карнизе, ниже уровня почвы.

— Наверху не получилось, зацепиться толком не за что, — сказал он, выбравшись оттуда. — И «Быка» близко не буду подгонять, вдруг грунт поползет…

— Принято.

— Артем, — тихо позвал Шкипер, когда они уже собирались начать спуск. — Если что… передай моим, что все хорошо. Жене, дочкам. Ты знаешь, они в Красноярске.

Парень с удивлением посмотрел на него. В глазах Шкипера, обычно спокойных и невозмутимых, промелькнуло что-то странное.

— Паша, ты чего? Все будет нормально, — Новиков пожал плечами и попытался пошутить. — «Быка» береги, он у нас нежный, не то, что ты.

— Обещаешь? — Шкипер на шутку никак не отреагировал.

— Хорошо. Передам, — сухо ответил Артем. «Да что с ним такое?» Но рассуждать было некогда.

Спуск был медленным и осторожным. Трос беззвучно гудел, передавая через подвесы и «скорлупу» вибрации лебедки. Стены трещины, сложенные из почти черного, матового, но полупрозрачного льда, светились изнутри ровным, чуть пульсирующим фиолетовым светом. Но этот свет был каким-то странным, словно бы умирающим сразу, едва покинув ледяную толщу. Налобные фонари, несмотря на мощность, еле справлялись с темнотой, которая давила почти физически.

Потом трое достигли дна, лучи фонарей разом вспыхнули ярче, высвечивая огромный зал. И в этом зале — бесконечном, завораживающем, пугающем — люди увидели их.

Артем замер, забыв дышать. Дернул из набедренного захвата еще один фонарь, палец вдавил обрезиненную кнопку. Рука, державшая фонарь, задрожала от шока, луч света заметался по стенам.