Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

Они стояли там, в толще черного льда — вмороженные в глубину, неподвижные, недосягаемые. Но не мертвые, и это ощущалось как-то подсознательно. Невероятно высокие (под три метра ростом, машинально отметил Артем), неестественно худые, с длинными тонкими конечностями, которые заканчивались тремя длинными пальцами, лишенными видимых суставов. У них было три руки — две обычные, как у человека, и третья, растущая из середины груди, согнутая в локте и прижатая к телу.

Лица… А может, это были маски или что-то вроде шлемов? Новиков никогда не видел ничего подобного. Да и где бы он мог такое увидеть? Не было ни носа, ни рта — только два огромных, выпуклых глаза, занимавших почти половину черепа. Глаза были фасеточными, как у стрекозы, — состоящими из тысячи крошечных граней, отражавших фиолетовый свет пещеры. Они смотрели прямо перед собой — неподвижно, пусто, но при этом казалось, что они видят все.

— Поверить не могу… — выдохнула Елена. Голос ее дрожал, срывался на шепот. — Артем, это что же… Призраки? Марсиане?! Я же не сплю, правда?

Новиков в ответ только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он ожидал чего угодно — древние окаменелости, разумные бактерии… склад живых микросхем, в конце концов. Но не этого. Не этих существ, застывших в необычно черном льду, словно их заморозили только вчера.

Он сделал шаг вперед. Странное дело — пол под башмаком «скорлупы» оказался каким-то мягким, чуть пружинящим. Артем опустился на корточки, провел рукой в перчатке по поверхности. Лед не был холодным. Он был словно бы живым.

— Похоже, здесь все не то, чем кажется, — прошептал он. — Колыбель…

— Да! — неожиданно в разговор вступил Жаров, который, тяжело дыша, обвел рукой вокруг. — Это же ковчег, вы не понимаете, что ли? Они законсервировали себя. Как споры, ждущие своего часа. Два-три миллиарда лет или еще дольше…

Елена молчала, разглядывая ближайшую фигуру. Три руки, сложенные на груди, фасеточные глаза, устремленные в никуда. Казалось, что существо дышит — лед вокруг него чуть заметно пульсировал, переливаясь то фиолетовым, то синим светом.

— Сколько же их здесь? — спросил сам себя Новиков, обводя взглядом зал.

— Похоже, что сотни, — ответил Сергей, сверившись с показаниями сканера. — Может быть, тысячи. И это только то, что мы видим. Там, дальше…

Он, лихорадочно крутя головой по сторонам, ткнул пальцем куда-то вглубь пещеры, в непроницаемую тьму, где черный лед, в толще которого угадывались все новые и новые силуэты, уходил в бесконечность.

— Нам нужно взять образцы, — наконец справившись с волнением, сказала Елена. — Это может стать ключом к разгадке. Кто они, откуда, почему исчезли…

Она отстегнула от «патронташа» на скафандре криоконтейнеры и, действуя быстро, но осторожно, принялась собирать пробы льда и маслянистой черной жидкости, сочившейся из трещин. Артем помогал ей, почти машинально фотографировал, вел видеосъемку, но каждую секунду ловил себя на том, что не перестает оглядываться на застывших во льду Призраков. Они не двигались, но казалось, что трехметровые фигуры наблюдают. Ждут. Оценивают.

«Никак не могу это осознать. Мы здесь не одни, — ошеломленно подумал Новиков. — И никогда не были одни».

Жаров стоял чуть поодаль, вжавшись в стену, и смотрел на Призраков с таким ужасом, будто увидел саму смерть. Артем поймал взгляд расширенных зрачков и нахмурился. Что-то было не так, и дело было не только в естественном страхе. Нет, с техником явно творилось что-то непонятное. «Ксеношок? Возможно. Но мы ведь все проходили гипноиндукцию перед полетом», — размышлял Артем, не переставая помогать Елене.

— Сергей! — окликнул он Жарова. Тот моргнул и неохотно отклеился от стены. Новиков собирался ругнуть его, но тут из глубины трещины раздался низкий, утробный гул.

7

Сначала он был едва слышен — низкое, едва уловимое гудение, от которого, казалось, вибрировали не только стены, но и кости внутри «скорлупы». Звук нарастал, становясь все громче, грознее — пока не превратился в сплошной, давящий на уши рев.

Артем и Елена застыли, глядя друг на друга. В этот момент в шлемах зазвучал голос Жилина — на удивление спокойный, почти будничный, и только короткие, отрывистые фразы выдавали напряжение:

— Сближение карнизов трещины. Началось схлопывание. Уходите. Быстро. Лебедку перевожу в аварийный режим, она вытащит вас автоматически. Бегом, бегом, не спать!

Все трое, не задумываясь, рванули к лебедке, скользя и падая на льду, помогая друг другу подняться. Артем чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как воздух со свистом вырывается из легких. Вентиляция скафандра перешла в режим «экстрим», переключаясь на повышенную подачу обогащенной кислородом дыхательной смеси. Сверху с оглушительным треском начали падать огромные глыбы льда, разбиваясь о пол пещеры и разлетаясь острыми, как шрапнель, осколками.

Три щелчка захватов, потом трос лебедки натянулся и потащил их вверх. Артем вылез первым, откатился в сторону и, тяжело дыша, обернулся, готовый помогать остальным. Шкипер стоял у самого края карниза, удерживая перекосившуюся лебедку, и над ним нависала огромная, многотонная глыба, готовая в любую секунду сорваться вниз.

— Бросай! — заорал Артем, бросаясь к нему. — Я сам! Прыгай в «Быка»!

Шкипер даже не обернулся. В этот момент из трещины выбралась Елена, за ней — Жаров. Они метнулись прочь от карниза, Артем выдернул обоих наверх за протянутые руки.

— Шкипер! — срывая голос, заорал он. Механик посмотрел на Артема — долгим взглядом без малейшего страха:

— Карабин заело, прихватило «скорлупу», — спокойно сказал он. — Как знал… Артем, передай моим, что все хорошо. Жене, дочкам… Передай — все хорошо.

Глыба рухнула.

Лебедка с хрустом вылетела из креплений, трос со свистом ушел вниз, и край трещины, подрубленный обвалом, обвалился вместе с огромным куском ледяного поля. Жилин не закричал. Он просто исчез — в облаке ледяной пыли, в фиолетовом сиянии, в черной бездне.

Артем стоял на коленях, глядя в пустоту, бессмысленно вытянув вперед руку, хватая ртом воздух. Он не мог вымолвить ни слова.

Потом был шлюз «Быка», продувка, снятые шлемы, которые полетели на пол. И только тогда Елена зарыдала — горько, не стесняясь никого, закрыв лицо руками. Жаров, с серым, неподвижным лицом сидел, вжавшись в кресло, и смотрел на черный экран планшета, на котором мигал одинокий сигнал «авария связи». Кровь из прокушенной губы текла у него по подбородку.

Обратная дорога прошла в молчании. Никто не проронил ни слова. «Бык», управляемый автопилотом, дублировавшим обратный курс, шел на предельной скорости, завывая форсажем двигателя. Артем сидел