Шторм - Вячеслав Кельвин

остовы машин, груды битого кирпича. Для Матвея это был привычный, почти обыденный пейзаж. Для Валеры — новый мир, о котором он три года только слышал, да изредка смотрел в перископ.

— Смотри под ноги, — то и дело одёргивал его Матвей. — Не подходи близко. Если с впереди идущим что случится, он оступился, попал в ловушку или на него что упадёт, ты должен успеть среагировать, поэтому — держи дистанцию.

Путь к ветряку лежал через двор, потом через груды строительного мусора. Все лестничные марши в подъездах были давно обрушены — ни по одному не подняться. Обрушены специально, чтобы никто не забился в брошенные квартиры, не забрался влёгкую на крышу, не стащил ветряк. Подъезды зияли чёрными дырами, входы в них были завалены кирпичом.

Матвей подошёл к стене, скинул с плеча рюкзак, достал моток верёвки с тяжёлым крюком на конце. Раскрутил, прицелился, бросил вверх.

Крюк со звоном ударился о край балкона на втором этаже, соскользнул, упал обратно. Матвей выругался сквозь фильтр, подобрал, бросил снова. На этот раз крюк зацепился за торчащий кусок арматуры.

Матвей дёрнул, проверяя надёжность, и начал подъём.

Карабин на поясе скользил по верёвке, ноги упирались в стены. Он лез быстро, привычно — за три года этот навык стал почти рефлексом. Через минуту он уже стоял на балконе второго этажа.

Прошёл внутрь разбитой квартиры. Туда, где когда-то была ванная комната. На полу лежала верёвочная лестница. Вернулся с ней, укрепил один конец. Сбросил вниз второй конец.

— Давай, Валера! — крикнул в рацию.

Валера подошёл к лестнице, ухватился за перекладину, поставил ногу на первую ступеньку, вторую занёс на вторую... и замер.

Он висел в полуметре от земли, вцепившись в верёвку мёртвой хваткой.

— Валера? — позвал Матвей.

— Я... я сейчас, — донёсся дрожащий голос.

Он полез. Медленно, очень медленно. Переставлял ноги, судорожно хватался за перекладины, то и дело замирал, раскачиваясь, стукаясь о стену. Матвей сверху видел, как дрожат его руки даже сквозь толстый слой костюма. Маску Жоры он не видел, Валера не смотрел наверх.

«Ну и хорошо», — подумал Матвей, хотя понимал, что ничего хорошего в этом нет.

Наконец Валера добрался до балкона. Парень подхватил его, втащил на площадку.

— Отлично, — сказал он. — Теперь лезем выше.

Он снова раскрутил крюк, бросил на четвёртый этаж. На этот раз зацепиться получилось с первого раза.

Когда он поднялся и сбросил ещё одну заранее припасённую лестницу, Валера долго стоял внизу, глядя на уходящую вверх верёвку.

— Может, ты спустишься? — спросил Матвей, заметив, как у того трясутся руки. — Вернёшься в подвал, я сам доделаю.

— Нет! — Голос Валеры прозвучал глухо, но упрямо. — Ещё чего. Это я с непривычки. Сейчас, отдышусь

Он схватился за верёвку, полез.

Это было мучительно. Каждый шаг давался с трудом, Валера останавливался после каждой перекладины, дышал тяжело, прерывисто. Матвей видел, как он смотрит вниз, туда, где сложенными костями лежали обрушенные плиты, и пепел медленно падал в провал, кружась в воздухе.

— Не смотри вниз, — сказал Матвей. — Смотри на стену. На меня смотри.

Валера кивнул и полез дальше. Он смотрел на стену.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его рука ухватилась за край балкона. Матвей перегнулся, подхватил его, втащил на площадку. Даже сквозь защитный костюм он чувствовал, как Валеру колотит дрожь.

— Осталось немного, — сказал Матвей. — Всего один этаж.

Валера только кивнул, не в силах говорить, и сел на бетонный пол.

Последний бросок крюка — на крышу. Матвей поднялся, закрепил верёвку за торчащий штырь и сбросил вниз лестницу.

Валера смотрел на неё долго, очень долго. Потом мельком глянул вниз. Он глубоко вздохнул — насколько позволял фильтр — и начал подниматься.

Матвей ждал наверху. Когда голова Валеры показалась над краем крыши, он протянул руку и помог ему перебраться. Механик забрался на крышу.

На крыше их встретил ветер — слабый, но ощутимый даже сквозь костюмы. Вдоль края тянулся металлический трос в пластиковой трубе — они проложили его в самом начале, для страховки.

Парень достал из рюкзака два карабина с ремнями. Один застегнул на себе, пристегнувшись к тросу. Второй протянул Валере.

— Одень и закрепись карабином к тросу. Тут ветер иногда такой бывает, что с ног сбивает. Не заметишь, как сдует.

Механик послушно застегнул ремень, пристегнулся. Дрожь в руках понемногу унималась. Было слышно, как он хрипит.

Они двинулись к торчащим колоннам — остаткам какого-то архитектурного элемента. Между ними было углубление, в котором стоял ветряк. Он был утоплен в крышу так, что с улицы его можно было заметить, только поднявшись сюда.

Валера подошёл к ящику. Открыл его. Внутри были жгут проводов, ряды клемм, рубильник. Он поколдовал с проводами. Проверил контакты. Потом опустил большой рубильник.

— Сеть отключил в подвале. Там автоматика полностью переключит всё на аккумуляторы, через инверторы, — доложил он. — Можешь стопорить ветряк.

Матвей начал давить на рычаг тормоза, останавливая вращение механизма. Лопасти замерли. Он взял большой металлический штырь и зафиксировал ветряк дополнительно.

Они приступили к работе.

Валера сразу преобразился. Руки перестали дрожать, движения стали точными, уверенными. Он проверял контакты, очищал их от грязи, смазывал подшипники, щупал крепления. Матвей подавал инструмент, страховал, но в основном просто стоял рядом, глядя по сторонам, стараясь не задерживать взгляд на маске Валеры.

— Подшипники ещё походят, — бормотал Валера. — А вот тут контакт подгорел, надо будет протереть, подтянуть...

Он работал и тихонько напевал что-то себе под нос — Матвей даже не сразу понял, что это мелодия. Старая, довоенная, из тех, что крутили по радио.

— Ты чего это поёшь? — спросил он.

— А? — Валера поднял голову. — Да так, само идёт. Отлегло маленько. Страшно было, знаешь, лезть. А как за дело взялся — и ничего, отпустило. И душа сразу запела.

Он усмехнулся, блеснув глазами сквозь стекло шлема.

— Хорошая работа. Знакомая.

Наконец он захлопнул крышку ящика, отряхнул руки.

— Готово. Можно запускать.

Матвей выдернул стопор, двинул рычаг тормоза обратно. Ветряк качнулся, лопасти медленно завертелись, набирая обороты. Гул стал ровным, уверенным.

Матвей кивнул Валере. Тот подключил сеть подвала, проверил показания на тестере, довольно хмыкнул:

— Всё в норме. Ток идёт чистый, без перебоев.

— Чистый ток, — улыбнулся Матвей. — Для чистого подвала.

Они начали собираться, готовясь к спуску.

— Слушай, давай передохнём перед спуском? — спросил Валера.