Обнулённый 3 - Виктор Рэн

— Ситуация у Арнольда непростая, — начала она. — Когда Ной работал в Шторрене, всё шло более-менее гладко: торговые пути были открыты, деньги текли, и у Братства хватало ресурсов на обе стороны границы. Но после того, как Ной перестал работать, — она подобрала слово осторожно, — Красс начал давить на тех, кто был связан с ним. Несколько людей Арнольда арестованы по подозрению в контрабанде, двое пропали без вести, одна из баз полностью сожжена.

— Когда ты говоришь «Кто-то рядом с Крассом», — предположил я. — Ты имеешь в виду Беатрис?

— Я имею в виду, что Арнольд — осторожный человек и не делает выводов, пока не увидит доказательства, — ответила Шу. — Но ему нужна помощь. Люди со стороны, которые не засвечены в Крассе, не связаны с Братством в глазах местных властей и могут действовать без ограничений.

— Такие, как наёмники из Айронмарша, — подхватил я. — Которые ищут работу и про которых никто ничего толком не знает.

— Именно.

Я прислонился к стене и закрыл глаза. На нас и без того висело столько, что от одного перечисления начинала болеть голова. Иеремия в теле Беатрис. Приём в Талвеге через луну. Записка «К» с шифрованной нижней частью. Сержант Торм, застрявший в Башне-над-Бродом. Колдун из Харроу, который искал меня через сон.

Теперь ещё Братство, которое хочет, чтобы мы работали на их интересы в незнакомом баронстве.

— Шу, у нас полно незакрытых хвостов, — сказал я. — Я не готов прямо сейчас подписываться на работу, масштаб которой не понимаю. В баронстве, где не был ни разу, еще и на человека, которого никогда не видел.

Шу надулась и скрестила руки на груди.

— Вообще-то, ты мне должен, — произнесла она. — За Векс и за устройство вашего отряда в Крассе. Думаешь, я просто так карту отдала Руперту? Думаешь, солдат Гюнтер по доброте душевной ходит за стену посреди ночи? Это всё стоило мне… ну, то есть Марье, кое-чего. Так что я свою плату уже выбрала.

— И какую? — вздохнул я, прекрасно понимая, что именно попросит чертовка.

— Встречу с Арнольдом. Просто встречу и разговор. Ничего больше.

Маленькая, лохматая девушка глядела не меня хитрыми глазами. Но я не мог не признать, что за последние двое суток она провела нас через контрабандистский туннель, спасла от патруля в лесу и обеспечила проход в крепость. И просила за это одну встречу.

Получен контракт от Марья [через Шу]: выйти на связь с Арнольдом, представителем Братства в Крассе.

Срок выполнения: не установлен.

— Ладно, — произнёс я. — Я поговорю с Арнольдом.

Шу широко улыбнулась. А потом улыбка пропала, и её лицо стало серьёзным — я видел у неё такое выражение только раз, когда она совершенно искренне предупредила, что за раскрытие секрета ей придётся меня убить.

— И ещё одну вещь, — добавила она. — Маленькую.

— Слушаю. — в очередной раз выдохнул я.

— Мне нужно, чтобы ты доставил записку мёртвого гонца по назначению. Не сержанту Торму, он сейчас в Башне-над-Бродом, и тебе туда соваться резона нет. А самой Лилиане. Лично в руки, в Косинец.

— Это уже перебор, даже для тебя, — поморщился я. — Косинец это северо-восток баронства, у самой границы с Айронмаршем и Спорными землями. До туда несколько дней пути, еще и мимо Талвега.

— Я знаю, где находится Косинец, — терпеливо произнесла Шу.

— С чего я должен тащиться через полбаронства ради незнакомой девицы, о которой я узнал два дня назад из предсмертной записки?

Шу подалась вперёд и заговорила тоном, который я у неё раньше не слышал. Деловым, взрослым, без шуток и паясничанья.

— Потому что ты наёмник и тебе нужна работа. Потому что у Лилианы есть кое-что, что тебе понадобится на приёме.

— Что именно? — таким же заговорщицким шепотом протянул я.

— Имя. Род. И право войти в зал, куда наёмников из Айронмарша не пустят, будь у них хоть десять медальонов.

Медальон Беатрис лежал во внутреннем кармане и означал приглашение на прием в Талвеге. И Шу я о нем не говорил. Но даже так она была права в одном: медальон — это знак внимания от дочери барона, а не официальный пропуск. Нас вполне могут развернуть еще перед воротами города, учитывая, что там соберутся знатные люди из всей округи. В отличие от Шторрена, В крассе у меня не было ни статуса, ни поручительства барона.

— Лилиана — дворянка, — продолжила Шу. — Пусть из угасающего рода, но имя Блэквудов в Крассе до сих пор помнят. С ней ты входишь на приём как её кавалер, а не как бродячий мечник без гроша.

— Кто вообще сказал, что её пригласят? — возразил я. — Её брат в темнице, отец тоже. Опальный род, как не урути. С чего Беатрис захочет видеть Лилиану на своём приёме?

— Потому что Беатрис планирует казнить всю её родню в день приёма, — ответила Шу без малейшей улыбки. — А казнить ее отца или брата, Кейрана, при пустом зале — не в её стиле. Арнольд уже об этом сообщал.

— Она захочет, чтобы сестра стояла в первом ряду и смотрела на казнь, — протянул я, прекрасно осознавая, что подобное и вправду в духе Иеремии. — Иначе во всем спектакле нет абсолютно никакого смысла.

Я сидел на ступеньке и перебирал в голове расклады. Косинец — далеко, но до приёма ещё целая луна. Хватит, чтобы добраться, познакомиться с Лилианой, вернуться и попасть в Талвег к сроку. Записка гонца при мне. Всё, что нужно Лилиане для того, чтобы принимать решения. А ей, судя по записке, решения принимать придётся очень скоро.

— Кейран Блэквуд, — произнёс я. — Так зовут «К» из записки?

— Старший брат Лилианы, — подтвердила Шу. — Именно он поддерживал связь с Арнольдом от имени семьи. И именно поэтому Беатрис его арестовала. Хотя формально обвинение звучит как «измена баронству», но тебе как человеку, который недавно покинул Шторрен при схожих обстоятельствах, не нужно объяснять, что «изменник» — это понятие, которое можно натянуть на кого угодно.

Похоже, что Блэквуды — один из рычагов, за который Братство могло зацепиться в Крассе, пока