Принцесса Яника и проклятый ритуал - Рина Радостина

А в следующий момент Яника заметила, что из спины Малиута, который так неприлично навалился на её ноги, торчит самая настоящая стрела. Стрела ушла очень глубоко, от тела до белого оперения было всего лишь две ладони — так что, наверное, в её ногу колол наконечник этой стрелы. И Малиут был не виноват.

Вдруг она увидела, как из коридора вылетело ещё несколько стрел. Почти все они вонзились в щиты, что держали эльфы, но две из них пролетели мимо и устремились прямо к ней. Яника машинально махнула рукой, зачерпнула магию и заставила стрелы испепелиться прямо в полёте. Тут она поняла, что ей показалось странным в первые мгновения после пробуждения.

Магии тут было очень-очень много.

До Ритуала и до попадания в другой мир Яника совершенно не чувствовала магию. Она умела её применять, но лишь в тех рамках, что ей показывал Верховный маг Алуил. Могла приложить кого-нибудь воздушным кулаком — но зловредный Малиут так и ен дал ей повод показать свои умения на нём. Могла лечить небольшие раны и царапины. Яника знала несколько заклинаний, которые пыталась выучить до совершенства, потому что Верховный маг обещал, что после этого они перейдут к изучению более серьезного волшебства. Что это было за волшебство — он не говорил, сколько ни пытала его Яника, а сама она так и не смогла догадаться.

Зато за три дня в чужом мире и в чужом теле Яника поняла, что магия — это не заклинания, а её возможности ограничены лишь наличием волшебной энергии и её собственным воображением. Воображение у неё всегда было хорошим, а энергию, как оказалось, можно добыть — например, с помощью священной рощи, выращенной на пересечении силовых линий. Именно этим она и занималась — если, конечно, не была занята тем, что отражала нападения тех снарядов.

Ну а сейчас в её распоряжении было столько магии, сколько не могла дать ни одна роща в том мире. Яника снова щедро зачерпнула энергию — и замерла, едва не задохнувшись от захлестнувшей её силы. Два долгих удара сердца потребовалось ей, чтобы справиться с собой — и также щедро влить эту силу в Малиута. Стрела в спине мальчика растворилась без следа, дыра в теле на глазах затянулась — и спустя мгновение о страшной ране напоминала лишь окровавленная одежда маленького эльфа. А заодно Яника подлечила и себя — не пропадать же остаткам магии?

Яника сожгла ещё одну стрелу, которая миновала щиты эльфов у выхода из зала, и наклонилась к Малиуту. Эльфенок ещё не пришел в сознание, но дышал ровно, и она надеялась, что сделала всё правильно. Яника опустила Малиута на какой-то щит из толстых досок, похожий на те щиты, что защищали эльфов, и огляделась.

Она не узнала это место. Впрочем, она вообще мало где бывала за свою жизнь — лишь во дворце, замке и их самых близких окрестностях. В пещере она точно никогда не была. И никогда не сидела на покрытом какими-то непонятными знаками камне, который буквально изливал магию в окружающее пространство.

Эльфы, что стояли к ней спиной и вопреки всем законам творили волшебство, опасными не выглядели — они словно защищали её от тех, кто наступал из коридора. А вот те, наоборот, выглядели опасными — хотя Яника пока не увидела ни одного из нападавших. Она сожгла ещё две стрелы и решила, что с этим пора заканчивать.

Яника встала, забралась на камень с ногами, вобрала в себя ещё немного магии — и отправила волну в черный зев коридора. Потом поставила волшебный щит перед самым выходом — и пожелала, чтобы всё, что ен находится в зале, сгорело. Желание исполнилось мгновенно.

Вспыхнуло так, что ей пришлось зажмурить глаза, а по лицу мазнуло очень теплым и неприятно пахнущим. Зато стрелы из коридора прилетать перестали — там явно стало некому стрелять. Яника зловеще — как ей показалось — улыбнулась эльфам, которые все как один повернулись к ней.

— Привет, — доброжелательно сказала она. — Что тут у вас проиходит?

* * *

Битва внутри пещеры затягивалась. Бели вывел наружу двух своих подчиненных — у них были сильные ожоги, а один и вовсе потерял глаз, — а потом отправил подкрепление. И ещё раз, и ещё. Число раненых росло, но прогресса видно не было.

— Что там, Бели? — недовольно спросила Элия, для которой это ожидание было хуже смерти.

— Они крепко засели, — пожаловался тот. — Там в конце зал, мы можем подходить лишь по двое, а стрелы пускаем, не видя цели — куда попадут. Но у их щиты и копья, есть лучники, а ещё маги.

— Маги? Кто, духи их побери, засел в этой пещере?

— Я не говорил? Эльфы, но, видимо, из отступников…

— Вот как… — протянула Элия.

Отступниками называли тех эльфов, что не признал поражения своего народа в давней войне. Они отказались жить вместе с людьми в одних городах и деревнях, отказались общаться с захватчиками. Это могло стать поводом для войны, но поначалу молодым королевствам было не до шайки забившихся в Дальние леса эльфов, да и потом всегда находились дела поважнее. О них редко вспоминали — отступники жили далеко от людских поселений, сами на рожон не лезли, а переговоры с ними обычно заканчивались ничем. Парламентеры и послы просто не могли найти, с кем говорить. Возможно, когда-нибудь эта проблема была бы решена окончательно, но пока что эти неизвестные эльфы вмешались в планы Элии и серьезно ей помешали.

Вообще, по-хорошему ей надо было заканчивать с этими развлечениями, собирать своих эльфов и уходить подобру-поздорову обратно в город, чтобы попытаться спасти то, что ещё осталось. В конце концов, ей не обязательно видеть, как убьют эту дрянь — может, та и сама не очнется, а так и останется овощем, как описывал её тот эльфёнок.

Но что-то не давало просто приказать Бели отступить. Проигранная битва значила очень много, её эльфы начнут сомневаться в её правоте, подвергать сомнению другие решения, спорить… могут и совсем перестать подчиняться. Конечно, у Элии был богатый опыт принуждения непокорных к миру, но применение особенных навыков означало потерю контроля над ситуацией. А потеря контроля может помешать ей стать королевой.

— Нужно быстрее с ними разобраться, — твердо сказала она. — Верховный маг ушел достаточно давно, он уже может