"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Будет сделано, — кивает она, тоже поднимаясь.

Провожает меня до двери. На пороге я оборачиваюсь.

— И, Александра Игнатьевна… будьте осторожны. Не переигрывайте. Если кто-то станет слишком навязчив или что-то заподозрит — сразу дайте знать.

— Не беспокойтесь, граф, — говорит она, и в её взгляде читается не только азарт, но и осторожность. — Я научилась выживать среди хищников. Вернее, жизнь научила.

Выхожу на улицу, сажусь в машину. Еду домой, и по дороге в голове складывается план, как шахматная партия. Ходы, контрходы, возможные риски. Спинорогова — ферзь, красивая и опасная. Мои ребята и слухи — лёгкие фигуры, создающие давление. Молот — слон, который будет двигаться по чёрным полям, думая, что служит своему королю. А турнир… турнир — это ловушка, которая обязательно захлопнется в нужный момент.

Всё складывается отлично. Осталась лишь пара штрихов. Проконтролировать первую партию сборщиков макров. Отправить пацанов на поиски крабика-монстрика. И…

Да. Самое важное. Поездка в Бахчисарай. Нужно узнать, что там за культ Сольпуги такой. Может, они просто кучка чудаков, помешанных на древних легендах. А может, они хранят какие-то крупицы настоящих знаний. Ключи. Хоть какие-то.

Мысль об этом заставляет меня слегка ускориться. Ответы. Мне так не хватает ответов. О матери. О её семье. О том, почему всё это скрывали. И о том, что за «Проект Василиса», который связан с этим всем.

* * *

Партенит, окраина

Виталя смотрит в треснутое зеркало в своей кухне. Его нос расплылся в синюшно-багровую, отвратительную подушку. Каждый вздох отдаётся огненной болью в переносице. Он осторожно трогает его кончиками пальцев и тут же отдёргивает руку, скрипя зубами.

Ярость подступает комком к горлу.

— Скорпионов. Этот наглый аристократишка! Щенок! — рычит он.

Граф вломился на его территорию, избил, унизил, приказывал, как мальчишке. И что хуже всего — Виталя ему всё сдал. От страха.

Мысль об этом жжёт сильнее, чем сломанный нос. Ему нужно выместить злость. На ком? На том, кто слабее. Идея приходит сразу: Генка-перекуп. Тот хлюпик, у которого он недавно отжал детали артефактов, в том числе ту странную побрякушку, которую перекуп так не хотел отдавать.

Он явно что-то знает о её реальной цене, но струсил и отдал. Значит, у него ещё есть что взять. Да и просто повоспитывать не помешает, а заодно и свои мысли в порядок привести.

Виталя, кряхтя, наклоняется, достаёт из-под кровати тяжёлую дубинку, обмотанную изолентой. Вес успокаивает. Он надевает потрёпанную куртку, суёт дубинку за пояс.

Он уже почти на пороге, рука на щеколде, как вдруг со стороны дороги раздаётся визг тормозов. Резкий, пронзительный. Виталя инстинктивно отскакивает от двери.

— Твою мать, хоть бы только не этот долбанутый граф! — шепчет Виталик.

Но в следующее мгновение дверь с грохотом слетает с петель, не выдержав удара. В проёме, в клубах пыли, маячат фигуры в чёрном. Бронежилеты, шлемы, нацеленные на него стволы.

— Полиция! На пол! Руки за голову!

Мозг Витали отказывается понимать. Он замирает, тупо глядя на оружие. Это какая-то ошибка. Его? За что? Он же мелкая сошка, его давно никто не трогал…

Но полицейские не разбираются. Один из бойцов делает резкий выпад, бьёт ему под колени. Виталя падает вперёд, налетая лицом на порог. Раздаётся влажный, отвратительный хруст.

Нос ломается снова, теперь уже под другим углом. Да что за несправедливость? Белая, ослепляющая боль взрывается в черепе. Виталя кричит, но звук тонет в топоте.

Его прижимают лицом к полу, выкручивают руки за спину, защёлкивают наручники. Потом менты поднимают и сажают его на развалины двери. Он сидит, согнувшись, кровь и сопли стекают ему на куртку.

Он ничего не видит, кроме красной пелены и чёрных сапог, снующих по его двору.

Обыск идёт быстро и методично. Ему суют какую-то бумагу, по которой якобы, а может и правда, имеют право шнырять тут.

Они выносят пачки наличных, припрятанные в банках с крупой. Вытаскивают несколько старых и сломанных мобилетов. Переворачивают вверх дном его заначку с инструментами.

И вот один из ментов находит в куче металлолома ту самую железяку — странный агрегат из трубок и непонятных цилиндров, который он отжал у Генки. Мужик поднимает её, осматривает, переговаривается с другим. Потом кладёт в отдельный, опечатанный мешок.

Именно в этот момент боль в носу отступает на секунду, и в голове у Витали вспыхивает ясная, леденящая мысль: именно из-за этой штуковины. Генка-перекуп не струсил. Он сдал.

Или сдали его самого, а Виталя пошёл в связке. И эта железяка стоит намного больше, чем он думал. Настолько больше, что за ней пришла не просто местная полиция, а эти ребята в чёрном.

Обида подступает к горлу.

— Твою мать! — фыркает он.

Он так и не узнал, что это было и сколько мог за неё выручить! Он уже представлял, как будет трясти Генку, выбивая из него и цену, и адрес покупателя… А теперь — конец. Всё пропало. И деньги, и железяка, и нос теперь навсегда кривой.

Его грубо поднимают, ведут к чёрному фургону без опознавательных знаков. Последнее, что он видит, — это свой разгромленный двор и равнодушные лица соседей, выглядывающих из-за заборов.

* * *

Теперь — следующее дело. Бахчисарай. Я решил ехать на разведку. Взять большую группу — значит привлечь внимание. Поэтому поедем вдвоём с Олегом. Он за рулём, я — навигатор и мозг операции.

Нужно просто приехать, посмотреть город, порасспрашивать осторожно о старых пещерах и «странных полуночниках». Без резких движений.

Собираюсь и иду в машину, по дороге отправляю Ваську с Сашкой на пляж. И нет, вовсе не для того, чтобы они понежились на солнышке. Надо изловить краба. Пусть разведают обстановку и, если появится такая возможность, поймают, не причиняя ему вреда.

Выдаю подробности, описание животинки и говорю, где взять приспособы для излова созданной мной нечисти.

Сажусь на пассажирское сиденье, и мы отправляемся в путь. Но не успеваем даже из города выехать, как вдруг мир вокруг меня гаснет.

Буквально. Свет солнца, звуки двора, ощущение тепла на коже — всё исчезает в мгновение ока. Я будто парю в абсолютной пустоте. Вокруг — только густой, непроглядный серый туман. Он не холодный и не тёплый. Он — ничто. Под ногами нет опоры, но я и не падаю.

И тогда из тумана выступает уже неплохо известный мне бог-Скорпион. Он нависает надо мной во всей своей чудовищной, подавляющей мощи. Его хитиновый панцирь чёрен, как небо без звёзд,