За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

иногда нервно дёргала во сне хвостом. Лада огляделась в надежде найти тень, но рядом с управой росли только кусты. И в этот самый момент сонная тишина оказалась самым решительным образом нарушена — за плотной оградой кустов громко стукнуло открывшееся окно, и кто-то тяжело рухнул на землю. Затрещали кусты, и прямо на Ладу выскочил лысый дядька в ситцевых нарукавниках и паникой в глазах.

— Ах! — раненой птицей вскрикнула Лада, впрочем, совсем негромко. — Спасите!

Неожиданный кавалер попытался метнуться в сторону, но Лада держала крепко. Проснувшаяся собака с интересом гавкнула, обозначая готовность принять участие в веселье, но прийти Ладе на помощь не успела. Подскочившие ратники ловко скрутили мужичка.

— Лада! — со стороны открытого окна послышался голос десятника. — Вы там его не упустили?

— Ах, Богдан, — дрожащим голосом отозвалась Лада. — Он такой опасный, как наскочит на меня, как наскочит…

— Не смей его бить, — строго предупредил Маткевич. — Даже не думай, что я буду твои штучки терпеть. Держите его, я сейчас к вам выйду.

* * *

Раздался деликатный стук в дверь, и я крикнул «Войдите». В приоткрывшуюся дверь заглянула Лада Дорохова — главная оторва дружины. Если, конечно, не считать Марину Земец, которая всё же формально к дружине не относилась.

Меня всегда поражала такая вот поголовная отвязность Владеющих женщин и их постоянная готовность настучать кому-нибудь по физиономии. Хотя мне сложно судить обо всех — мой круг общения довольно узок, и практически полностью исчерпывается боевиками. Не знаю, как дело с этим обстоит, например, у алхимичек, а вот от боевичек, которые привыкли драться каждый день, и способны без труда избить практически любого мужчину, пожалуй, трудно ожидать милой беспомощности. Правда, при этом достаточно сильный мужчина-Владеющий вертит ими как хочет, взять того же Ренского, которого все живо помнят спустя столько лет. Возможно, эти крайности друг друга как раз уравновешивают и держат психику в норме. Впрочем, у меня хватает ума держать свой психоанализ при себе — женщины предпочитают видеть себя как загадку, и к таким вот доморощенным психологам относятся резко отрицательно.

— Господин, мы привезли Эрдмана, — мило прощебетала Лада. Кто-нибудь, кто её ещё не знает, мог бы и поверить в такой образ.

— Ну давайте его сюда, познакомимся, — кивнул ей я.

Максим Эрдман оказался каноническим образчиком канцелярской крысы — тщедушный, лысый, в пресловутой жилетке и ситцевых нарукавниках. Глаза, однако, совсем не соответствовали образу — не было в них и следа мелкой угодливости чиновника.

— Здравствуйте, уважаемый Максим, — тепло приветствовал я его. — Очень хотел с вами познакомиться, и вот, наконец, сбылось. Присаживайтесь, не стесняйтесь.

— Я протестую, — совершенно ожидаемо заявил Эрдман, не торопясь садиться. — Я ни в чём не виноват, за что меня арестовали?

— Вы всё-таки присядьте, а то как-то неудобно вот так разговаривать, — мягко предложил я, и ратник, надавив ему на плечи, усадил его на стул. — Значит, спрашиваете, за что вас арестовали?

— За изнасилование, — подсказала Лада.

— За изнасилование? — удивился я. — А кого он изнасиловал?

— Меня, — смущённо призналась она.

— Хм… — только и смог сказать я. Провернуть такое с Ладой Дороховой было бы под силу разве что кому-нибудь масштаба тираннозавра, но они вроде как вымерли.

— Ну, не совсем изнасиловал, — поправилась она. — Но очень пытался.

Какая умная девочка — сразу всё сообразила и мне подсказала, а то мы бы с этим Эрдманом долго бодались. Вряд ли бы он с ходу кинулся во всём признаваться, а здесь уже появился интересный вариант. Надо бы подумать, где её лучше использовать, таким умным нечего делать в линейных частях. Мелькнула мысль про архивный отдел, но я её тут же изгнал — там и с одной-то Мариной-то сплошные хлопоты, а с двумя такими оторвами Ленка точно не справится.

— Надо же, какой мерзавец, — изумлённо заметил я. — Ну рассказывай, как дело было, с самого начала. Самые шокирующие подробности можешь опустить, мы понимаем, что для тебя это было тяжёлым переживанием.

Эрдман попытался что-то сказать, но под тяжёлой рукой ратника подавился словами.

— Подождите, уважаемый, — строго заметил я. — У вас будет возможность высказаться, а пока помолчите. Рассказывай, Лада.

— Я стояла возле крыльца управы как раз напротив его кабинета, — начала она. — Совершенно не подозревала, насколько это опасно. А он, как только меня увидел, сразу выскочил в окно и кинулся ко мне.

— Не оправдываю, но понимаю, — галантно заметил я. — Мало кто на его месте смог бы удержаться.

— Спасибо, господин, — очаровательно смутилась она. — А дальше он проломил кусты и накинулся на меня. Схватил, чуть не повалил, ну, вы понимаете…

— Куда катится мир, — потрясённо покачал головой я. — Для некоторых людей нет ничего святого. Можно сказать, прямо на крыльце городской управы! Нет бы оттащить тебя в какой-нибудь переулок.

— Меня это тоже возмутило, — согласно кивнула Лада.

— А кстати, свидетели есть?

— Да весь десяток это видел! Ну, почти весь. В общем, все подтвердят.

— Ну, тогда всё ясно, — подытожил я. — Расстрел без вариантов. Надо выяснить — трибунал уже закончил работу на сегодня? Если они ещё здесь, проведём сейчас ускоренным порядком.

— Что это за бред! — взвизгнул Эрдман. — Это же просто убийство!

— Не волнуйтесь, уважаемый, — успокоил его я. — По документам всё будет проведено как положено. Показания свидетелей, прения сторон, решение трибунала. Впрочем, прений сторон не обещаю, это всё-таки военный трибунал.

Эрдман уже паниковал. Здравомыслящий человек, сидя дома на уютном диване, вряд ли поверил бы в такую чушь, но в двух шагах от военного трибунала подобные вещи воспринимаются совершенно иначе. В некоторые моменты шутки перестают быть шутками, как бы глупо они ни звучали.

— За меня отомстят! — уже в полном смятении воскликнул он.

— Вот потому вас и казнят за изнасилование, а не за ваши реальные дела, — терпеливо объяснил ему я. — Кто же будет мстить за такого?

— И у вас хватит совести это проделать? — тоскливо вопросил он. — Как это сочетается с дворянской честью?

— Это просто военная хитрость и я как-нибудь разберусь, как это сочетать с дворянской честью. Однако я не понимаю вашего возмущения. Чего вы ждали, занимаясь тем, чем вы занимались? Ну хорошо, попробуйте меня убедить, что вас не надо казнить. Давайте начнём с чистосердечного признания, и я обещаю, что сделаю для вас всё, что смогу. Но признание должно быть действительно чистосердечным — имейте в виду, что госпожа Лада, жертва вашей порочной страсти, прекрасно чувствует ложь.

— Я никого не пытался изнасиловать, — угрюмо сказал Эрдман.

— Если вы будете со мной искренни, я сумею уговорить госпожу Ладу простить вас. Давайте поговорим о других ваших грехах. Вы готовы