За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Вот как? — заинтересовался князь. — Ну скажи, скажи глупость.

— Ничего же на самом деле не изменилось — золото по-прежнему есть, канал пересылки тоже остался. Я, по сути, просто убрал недобросовестных посредников. Никто ведь не мешает тебе самому слать то же самое золото по тому же самому каналу. Они всё равно не могут впрямую получать финансирование от язычников, вот пусть оно и дальше считается как бы у тебя украденным. Сейчас они немного поволнуются, зато охотнее будут с тобой договариваться. А как договоритесь, так поставки и возобновятся.

— Интересная точка зрения, — пробормотал князь. — Под таким углом мы не смотрели, а ведь зря. Да и будет куда золото девать.

— Золото девать? — непонимающе переспросил я.

— Золото — это мёртвые деньги, Кеннер, — с усмешкой объяснил князь. — Обычный товар производится, потребляется, приносит деньги, а золото просто лежит. Немного идёт в промышленность, примерно треть забирают ювелиры, а остальное добытое куда девать?

— В золотой запас? — предположил я.

— Вот это как раз и есть мёртвые деньги. В большом запасе никакого смысла нет, потому что сразу много золота в деньги обратить не получится, оно тут же обесценится. Так что приходится искать покупателей за границей, а с этим сложностей хватает. Золото — товар непростой. В общем, нам гораздо выгоднее отдавать Баварскому золото, а живые деньги оставить у себя.

Я понимающе покивал. Всё верно — зачем отдавать дело на откуп контрабандистам, если государство может и само прекрасно этим заниматься, и само же получать от контрабанды выгоду?

— Значит, так! — решительно заявил князь, для пущей весомости хлопнув ладонью по столу. — Прииск бывшего наместника заберёшь себе, да и скупку золота у старателей тоже бери.

— В каком смысле «заберёшь»? — ошарашенно спросил я.

— В самом прямом, — хмыкнул князь. — Документы канцелярия тебе подготовит в кратчайшие сроки, я распоряжусь. Мне этот прииск не нужен. Если им станут управлять чиновники — как ты считаешь, будут воровать?

— Будут, наверное, — признал я. — Как же иначе — быть у воды и не напиться?

— Правильно мыслишь. Чиновник способен любое процветающее предприятие перевести в убыточное, он же на самом деле ни за что не отвечает. Государство должно государственными делами заниматься, а деньги государству пусть подданные зарабатывают.

— Но этот прииск ведь и продать можно, — осторожно намекнул я.

— А ты купишь? — с интересом спросил князь.

— Нет, княже, не куплю. Зачем мне такая морока?

— Вот в том-то и дело, Кеннер, — вздохнул он. — Тому, кто купил бы, я и сам не отдам, а кому отдал бы, тому это только силой можно всунуть. Кому я могу доверить контрабанду золота в Ливонию? Таких людей можно по пальцам пересчитать, и никому из них эта возня даром не сдалась. В общем, раз уж ты затеял в Рифеях какие-то дела, то тебе и золото на себя брать. Ну и в качестве утешения за мою немилость тоже, наказать-то я тебя всё-таки накажу.

* * *

Княжескую канцелярию мне пришлось посетить ещё не раз — передача конфискованного прииска и оформление лицензий на добычу и скупку золота вылились в ту ещё бюрократическую процедуру с обязательным личным присутствием и личной же подписью. В один из этих визитов, уже покидая Ярославовы Палаты, я неожиданно для себя столкнулся с Миланой Бобровской.

— Здравствуйте, Милана, — улыбнулся ей я. — Какая неожиданная встреча! Как же вас угораздило забрести в это царство чернильных душ?

— Здравствуйте, Кеннер, рада вас видеть, — засмеялась она. — Приходится здесь бывать время от времени. Никуда не деться, я ведь тоже служу княжеству. А пойдёмте присядем где-нибудь и немного поболтаем.

— С удовольствием, — согласился я. Милана действительно относилась к той редкой категории людей, с которыми всегда приятно пообщаться просто так.

— Ну, и как у вас дела? — спросила она, когда мы устроились под тентом летнего кафе. — Ходят слухи, что вы здорово прогневили князя. Рассказывают жуткие подробности, якобы князь наорал на начальника отдела воздаяний, который подал на подпись список награждений с вашим именем, порвал список на мелкие клочки и распорядился, чтобы имени Арди там даже близко не было.

— Увы, я совершил ошибку, — печально признался я. — Как говорится, humanum errare est[307]. Но я надеюсь рано или поздно заслужить прощение.

— Так всё-таки рано или поздно? — с лёгкой иронией улыбнулась она, явно слабо поверив в моё самоуничижение.

— Кто знает, как решит князь? — пожал я плечами. — Я не гадаю. В конечном итоге, смерть всё простит.

— Это, пожалуй, слишком уж философский подход, — засмеялась Милана. — Думаю, долго в опале вы не пробудете. Я даже не удивлюсь, если Яромир просто разыграл спектакль, очень уж напоказ всё это было.

Я промычал что-то неопределённое. Некоторых людей довольно сложно обмануть, не говоря уж про Высших с их нечеловеческой интуицией.

— А кстати, о смерти, — продолжала она, — вы же, кажется, снова летали в Рифеи? Не заглядывали опять к Морене?

— Да что вы такое говорите, Милана, — от такого предположения я просто пришёл в ужас. — Будь моя воля, я бы с ней никогда не встречался.

— Напрасно вы так. Она к вам очень хорошо отнеслась.

— Она совершенно непредсказуема, очень опасна, и к тому же я её, похоже, сильно разочаровал.

— Не так уж сильно, не переживайте. Она потом признала, что, наверное, и в самом деле переоценила ваши возможности.

— А вы что, с ней общаетесь? — искренне изумился я. Мысль, что можно по доброй воле общаться с подобной жуткой сущностью, плохо укладывалась у меня в голове.

— Иногда встречаемся, — подтвердила Милана. — Она очень интересный собеседник, я многое у неё почерпнула.

— То есть она вас и в самом деле готовит на роль новой Морены?

— Она же сразу сказала, что я её устраиваю.

— И вы согласитесь?

— А почему нет? — она с удивлением взглянула на меня. — Моя сила практически в точности соответствует этой роли. Для меня это самый прямой путь возвышения. Впрочем, это случится не сегодня и не завтра, пока что я ещё даже близко не готова.

— А знаете, Милана, — мне вдруг пришла в голову мысль, что она может мне помочь, — при нашей встрече Морена сказала мне довольно непонятную вещь, которая меня немного тревожит. Возможно, вы могли бы мне подсказать, что она имела в виду?

— Возможно, — согласилась она.

— Она сказала, что наши с Леной души связаны, и если один из нас умрёт, то второй умрёт тоже. Но соборная душа нас не примет и очень скоро мы опять родимся, и также будем друг с другом связаны.

— Да, некое подобие бессмертия, — кивнула она. — Это действительно так.