За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

двоюродный дядя, который подбирал правильных ревизоров. Наместник организовывал им отдых с девками, те подписывали всё, что им подсовывали, и уезжали весёлые, пьяные, и с оттопыренными карманами.

— Что ещё расскажешь? — хмуро спросил князь. Упоминание княжеской канцелярии ему резко не понравилось.

— Больше всех отличился командир гарнизона — его бандиты грабили старателей, причём некоторые банды состояли из его стражников. Затем сбывал награбленное через наместника. В общем, сейчас городом руководит делопроизводитель, а гарнизоном — десятник. Из тех, кто повыше, никого чистых не нашлось.

— Думаешь, справятся? — скептически поднял бровь князь.

— Да кто ж их знает, — развёл я руками. — Подобрал из тех, которые более-менее честные и вроде не совсем тупые. Но надо бы первое время за ними приглядывать, чтобы быстро заменить, если что.

— Как ты с арестованными разобрался?

— Бандитов казнил — кроме командира гарнизона, его сюда привёз. Чиновников, кто по мелочи воровал, выгнал. Кто покрупнее, тех тоже привёз.

— А с Орловскими ты что решил?

— Ничего. Что я с ними мог решить? — я посмотрел на князя с удивлением. — Вызвал главу семьи в Рифейск и рассказал ему, что его племянник там наворотил. Даже не интересовался, что он с племянником сделал и как с тобой всё это уладил.

— Не уладил пока, — усмехнулся князь. — Ещё улаживает. А мне вот интересно: как бы ты мне посоветовал с Орловскими поступить?

— Кто я такой, княже, чтобы давать тебе такие советы?

— Кончай ломаться, Кеннер, — нахмурился князь. — Если я спрашиваю, значит, меня твоё мнение интересует. Говори.

— Я бы простил, княже, — ответил я, немного подумав. — Заставил бы поумолять, а потом неохотно простил. Семья явно не виновата, а с дурака-племянника глава и сам спросит. Пользы от их наказания никакой, а так будут у тебя в долгу.

Князь никак это не прокомментировал, просто молча поулыбался.

— Извини, если это наивно прозвучало, княже. Я просто не знаю, что с Орловских можно взять. Наверняка у тебя найдётся решение получше.

Он хмыкнул, но говорить ничего не стал.

— По Рифейску у тебя какие рекомендации будут?

— По городу или по арестованным?

— По всему давай, — махнул рукой князь.

— Создать в Рифеях уезд, Рифейск сделать уездным городом, частные зоны упразднить. Создать типовую администрацию с разделением властей. Подворовывать будут, конечно, слишком уж они далеко от столицы, но такого непотребства в нормальном уезде уже быть не должно. А что касается арестованных — под суд и в тюрьму. Кроме бывшего командира гарнизона — его казнить. Когда стражник организует банды, промышляющие убийствами, про тюрьму речи быть уже не может.

Князь встал. Я тоже начал было вставать, но он махнул мне рукой, сиди, мол. Он прошёлся взад-вперёд в раздумьях, потом тяжело вздохнул, уселся обратно и объявил:

— В общем, сделаем так, Кеннер. Ты сейчас некоторое время будешь в немилости. Я объявлю, что с заданием ты справился неудовлетворительно, и что видеть я тебя не хочу. Тебя включат в список награждений, а я тебя демонстративно вычеркну. Погоди, не вскидывайся, дослушай меня.

Я, собственно, и не вскидывался, но меня это действительно задело.

— Ты просто не видишь общую картину. Сейчас я тебе объясню, и ты поймёшь, что я просто не могу поступить иначе. Дело в том, что мы не знали, что на самом деле в Рифейске творится. Предполагали, что ты просто наведёшь там порядок, а сейчас непонятно, как из этой ситуации выбираться.

— Архиепископ? — предположил я, начиная догадываться, о чём речь.

— Верно, архиепископ, — кивнул князь. — Мы сделали ставку на кардинала Скорцезе и наследника императора, но что будет, если они проиграют? Человек может поставить всё на кого-то, но государство всегда должно играть наверняка. Поэтому мой доверенный человек наладил контакт с архиепископом Богартом. Через него мы сейчас ведём очень деликатные переговоры с герцогом Баварским насчёт кое-какого финансирования в обмен на кое-какие обязательства. И вот ты внезапно обрубаешь его людям канал поставки золота и камней. Это краденое золото и краденые камни, но для партии претендента это существенная потеря. Они очень на это золото рассчитывали, у них на него были завязаны разные обязательства, а сейчас всё это рухнуло, и они просто в бешенстве. Нет, это безобразие в любом случае надо было прекращать, но как-нибудь более деликатно. Поймать их за руку, сделать их обязанными, как-то так.

Я просто кивнул с мрачным видом.

— Сразу скажу тебе, Кеннер, что никто не собирался делать тебя в этом виноватым, мы даже не подозревали, что там происходит. Но сейчас мне ничего не остаётся, кроме как свалить вину на тебя. Собственно, тебе ничего лишнего не приписывается, просто я объявлю, что недоволен и тобой, и тем, что ты в Рифейске сделал.

— Я понимаю, княже, — вздохнул я.

— С этим Максимом Эрдманом тоже непонятно что делать. Мы знали, что он человек Богарта, и он нам порядком надоел. Трогать его открыто тоже не хотелось, и если бы он не пережил чистку Рифейска, то это было бы идеальным вариантом. Но ты привёз его сюда, и сейчас никто не знает, как с ним поступить.

— Да просто верни его Богарту, княже, — предложил я.

— Если станет известно, что мы отпустили кананитянина, я попаду в очень неприятное положение, — поморщился князь. — Это может выплыть наружу, а с меня тоже есть кому спросить. Тот же Воислав задаст много вопросов, и очень громко.

— Про то, что он кананитянин, никому не известно, — заметил я.

— Это как? — не понял князь.

— Я спросил его, как здесь замешано общество Симона Кананита, и он соврал, что никак, — объяснил я. — Из этого не следует, что он кананитянин, так что мы можем с чистой совестью это отрицать. Больше вопросов на эту тему я не задавал, и никому другому задавать не позволил.

— А почему не задавал? — с любопытством посмотрел на меня князь. — Ты же не мог предвидеть, что это будет важным.

— Просто хотел сохранить свободу действий. Подумал, что если понадобится, то об этом можно будет спросить и в Новгороде.

— Надо же, какой предусмотрительный, — покачал головой князь то ли с осуждением, то ли с одобрением. — Однако это действительно меняет дело. Но как его вернуть? Под каким предлогом?

— Я ему пообещал, что в обмен на его искреннее признание я буду просить тебя о помиловании. Вот и объяснение, почему мы его отпускаем.

— И заодно ты немного поправишь отношения с архиепископом, так?

— Это тоже будет нелишним, — кивнул я. — Совсем не помешает немного подсластить ему пилюлю.

— Что, однако, не решает проблему в целом, — заметил князь.

— Прости, княже, если глупость скажу, но я никакой