Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Тайрен перевёл взгляд на Ла Ю.

– Цитра лежала в моей комнате, её никто не трогал! – категорично заявила та. – Когда её мне принесли, она уже была такой. Уповаю, ваше высочество разберётся и покарает виновную! – И она патетически воздела перебинтованные руки.

– Подожди ты с виновными, – досадливо поморщился Тайрен. – Ты играла на ней до праздника?

– Нет.

– Тогда откуда тебе знать, что струны уже были наточены, когда цитру тебе принесли? Может, это случилось позже.

– Но кто ещё мог бы это сделать?

– Может, кто-то заглянул к тебе в комнату, пока тебя не было? – мягко спросила принцесса. – Вспомни, не замечала ли ты чего-нибудь необычного.

– Ничего! Никто не посмел бы!

– Вообще-то наши комнаты не запираются, – заметила я. – И в них регулярно заходят слуги, хотя бы для того, чтобы убраться. Да и мы порой ходим друг к другу в гости.

– Ты обвиняешь кого-то из наших сестёр, сестра Тальо?

– Нет. Я всего лишь говорю, что круг подозреваемых может быть весьма широк.

– Не думаю, что это кто-то из наложниц, – сказал Тайрен. – Скорее, прислуга. Значит, посыльный, евнух и служанка…

– Моя На Рои никогда не сделала бы ничего подобного! Она предана мне и скорее умерла бы, чем причинила мне вред. Ваше высочество, если мне дозволено сказать… – Ла Ю упала на колени и поклонилась до земли. – Виновная здесь, в этой комнате! Луй Тальо давно завидовала моей игре и вот теперь решила поквитаться!

– Не говори ерунды.

– Ваше высочество, ваши наложницы действительно подтверждают, что Тальо завидовала Ла Ю, – осторожно произнесла Мекси-Цу. – Может, всё же стоит осмотреть её комнату?

Я подняла глаза и уставилась на висевший над головой Тайрена гобелен, на котором пучеглазый философ поучал группу учеников. Раньше здесь висел другой, с драконом, играющим в волнах. Но недавно его сменили, а жаль – тот мне нравился больше.

– Да чушь какая! – раздражённо отозвался принц. – Тальо ненавидит музыку. Скорее она позавидовала бы искусству ездить верхом.

– Раз ваше высочество так говорит, я, разумеется, не смею сомневаться в ваших словах, – наклонила голову её высочество. – Но, боюсь, наложнице Тальо будет трудно избежать подозрений.

Тайрен побарабанил пальцами по столу.

– Давайте так, – сказал он. – Пусть она и проведёт дознание. Выяснит всю подноготную и доложит нам. Тогда и посмотрим.

Я едва не поперхнулась. По лицу её высочества прочесть что-либо было трудно, а вот Ла Ю только ахнула:

– Ваше высочество!..

– Хватит! – Тайрен хлопнул ладонью по столу. – Вы меня услышали.

Во взгляде сестры Ю, обращённом ко мне, сверкнула самая настоящая ненависть. Я присела, постаравшись придать себе как можно более почтительный вид.

– Ваше высочество, могу я сказать вам несколько слов?

– Можешь. А ты свободна, – кивнул Тайрен Ю. – Вы тоже можете идти. – Последнее относилось к супруге.

Наложница и принцесса поклонились и вышли, оставляя нас наедине.

– Ваше высочество, – осторожно подбирая слова, заговорила я, – я бесконечно ценю ваше доверие ко мне, но…

– Но – что?

– Раз я под подозрением, уместно ли поручать мне такое? Боюсь, в глазах всех остальных всё будет выглядеть, как если бы лисе поручили расследовать пропажу цыплят.

– Мне плевать, как всё будет выглядеть в глазах этих куриц, – Тайрен взял кисть для письма и тут же отбросил, – но мне надоело, что они постоянно пытаются тебя очернить! Кажется, нет ни одной наложницы, которая хоть раз не сказала бы о тебе гадость: Тальо то, Тальо сё! Пусть усвоят раз и навсегда – этот номер у них не пройдёт. Я больше не намерен выслушивать потоки клеветы и ябед.

– Я никогда не участвовала в дознаниях, – помолчав, сказала я.

– Это просто. Я дам тебе опытного помощника. Просто прикажи арестовать всех, кого сочтёшь нужным, и выслушай их показания. Если услышишь что-то важное, пусть запишут и подпишут. В остальном полагайся на помощника.

– А это так важно – найти виновного? То есть, конечно, я очень сочувствую сестре Ю, с ней действительно обошлись подло. Но стоит ли раздувать это дело серьёзным расследованием?

– Раздувать? Расследовать – это самое малое, что мы можем сделать. И когда до отца-государя это дело всё же дойдёт, важно будет сказать, что мы разобрались со всем сами и покарали виновного своими силами, не давая ему повода взять дело в свои руки. Я и так уже… А, впрочем, ты и сама знаешь.

– Взять в свои руки? Прошу прощения, но разве его величество интересуют такие… мелочи?

– Мелочи? – Тайрен вскинул брови. – Ничего себе «мелочь». Состязание проходило перед его лицом, и сорвать выступление одной из участниц – это как минимум проявление непочтительности к Сыну Неба. К счастью, это хотя бы произошло не на самом состязании. За такое вообще-то лишают звания благородного человека, а при иных правителях и головы можно лишиться. Хорошо, мой отец не таков, однако и быть снисходительным он тоже не склонен. И это не говоря уж о том, что одной из моих наложниц, члену высочайшей семьи, был нанесён реальный ущерб. То есть самое меньшее, что грозит виновному, – это ссылка.

Я подавленно молчала. То, что сначала показалось мне пусть жестокой, но мелкой пакостью, приобретало размеры серьёзного преступления.

– Ты ещё многого не знаешь. – Тайрен поднялся. – Я пока не очень понимаю, кому хотели причинить вред, Ла Ю или тебе. Так что справедливо было отдать расследование кому-нибудь из вас, но ты хотя бы не пытаешься никого обвинить раньше, чем всё выяснится. В твоё беспристрастие я верю больше.

– Ваше высочество слишком добры ко мне.

Принц шевельнул рукой, не то принимая дежурную благодарность, не то отметая её.

– В общем, я жду тебя с докладом, – подытожил он.

А расследовать и правда оказалось просто. Всё делал помощник, носивший странное звание «занимающийся правильностью». Мне оставалось лишь находиться рядом и кивать. Именно он предложил, прежде чем арестовывать подозреваемых, сперва допросить прислугу Хризантемового павильона – вдруг кто-то что-то видел или слышал. При этом уточнил, готова ли я расстаться с некой суммой ради торжества справедливости. Мне было не жалко, я и так особо не представляла, куда девать деньги, тем более Тайрен недавно расщедрился ещё на один денежный подарок. Помощник же и вёл допрос, вызывая комнатных девушек и служащих евнухов по одному и каждому достаточно прозрачно намекая, что откровенность может быть вознаграждена не только сознанием исполненного долга. Тактика дала плоды – на допросе все держались стойко, категорически всё отрицая, но тем же вечером одна из служанок прокралась в мою комнату и поведала занимательнейшую историю: