Гадина - Квинтус Номен

Бабуля тоже какую-то очень нехилую копеечку за мои записи получила, так что, хотя она мне и прислала «ругательную телеграмму», все расходы на будущий фильм оплатила. Пленки купила вагон, камеры арендовала. А так же гостиницы оплатила для всей команды, целиком «арендовала» всю необходимую «инфраструктуру», купила несколько автомобилей…

И только когда «Ил-62» со всей командой киношников поднялся в воздух, до меня дошло, что снимать лучше вовсе не тот фильм, который я хотела поначалу. То есть «тот» я тоже сниму, чуть попозже, а вот сейчас… Хорошо, что бабуля Фиделия решила лично посмотреть на то, как ее единственная внучка превращается во «всемирно известного режиссера», так что я ей еще в аэропорту сказала, что мне от нее дополнительно потребуется. И хорошо, что «сопровождающие лица» все же испанского не знали. Правда, они и итальянского пока не знали, но это лишь пока. А вот как оно дальше пойдет… я знала, и этого было достаточно. Мне достаточно…

Глава 17

Мне для себя любимой вообще ничего не жалко, поэтому я на рейс просто забронировала в самолете целиком первый класс (двенадцать мест) и бизнес-класс (восемнадцать), и уже под это подбирала людей, которые со мной на съемки отправятся. А выбранные мною «пассажиры» вероятно в жизни так не летали, и поэтому видок у них у всех было несколько… удивленный. А я поменяла свое мнение о том, что снимать нужно, когда увидела физиономию сидящего в соседнем кресле (то есть через проход) Владимира Басова. Очень уж у него «характерная» физиономия была, задумчивая такая — впрочем, им всем было из-за чего задуматься.

«Попутчиков» я сама себе выбрала, правда я хотела в качестве оператора взять Рерберга, но ему почему-то Комитет за границу ехать не разрешил, и я (причем по совету Николая Николаевича) взяла оператором неизвестного мне Андриканиса. Но Месяцев его горячо рекомендовал, сказал, что «заслуженный фронтовик» и к тому же уже «почти перешел» на телевидение (ему вроде как две недели «отработки» осталось), а оператор он был кому-то известный… Но это оператор, и он был единственным исключением — а вот актеров я сама выбрала и Комитет всех их «пропустил». Понятно, что никто из них от «командировки на пару недель» в Италию не отказался, хотя ту же Клару Лучко вообще со съемок какого-то фильма «из сельской жизни» выдернули. И она, по большому счету, мне в Италии вообще не нужна была, я на главные роли собиралась поставить Куравлева и или Юлию Борисову, или Людмилу Касаткину (я еще не выбрала), а большинство остальных я только в массовке использовать собиралась, а захватила их за то, что уж больно люди они хорошие, пусть отдохнут немного. Ну и прибарахлятся: денежек я им на это тоже выдам. Не всем, Сурину хватит и командировочных, которые ему через «Мосфильм» выдали, я всяких… таких за свой счет кормить точно не собиралась, хватит и того, что ему гостиницу приличную на пять суток оплатила. А вот хорошим актерам…

Но все эти хорошие актеры даже не знали, что сниматься будет, и не знали, кто кино снимать станет: их просто начальство вызвало и сообщило, что «есть мнение…», выдало паспорта заграничные («служебные»), небольшую копеечку в итальянской валюте, (в пересчете на рубли по курсе — вроде бы рублей по восемьдесят, а может и меньше, я не интересовалась этим особо), сообщило, когда рейс вылетает — и всё. И вот двадцать восемь человек сидели в самолете и мучительно думали о том, куда и зачем они летят. То есть куда — они тоже знали «не точно»: самолет летел в Рим, но им было сказано, что на следующее утро их уже повезут «на съемочную площадку». Поэтому-то Владимир Павлович и сидел с ну уж очень задумчивым выражением лица. Конечно, он все же не был похож на сына Мануэлы Оахака, дочери ацтекского народа — на теперешнего не похож, а вот на молодого Мануэла Антонио Родольфо все же прилично смахивал. И улыбка у него, если разобраться, была в чем-то похожей, а уж мимика — мексиканцу до него как до…

А ведь и из Лучко получится просто идеальная «Прекрасная Герцогиня», так что я уже к посадке самолета точно знала, что буду снимать. То есть поняла это еще раньше и всю дорогу рисовала всякое, а затем продолжила рисование в гостинице, куда мы заселились на ночь. А утром — я заранее всех предупредила, что «выезжаем в семь» — мы позавтракали, погрузись в арендованный автобус и поехали. Нужно отдать бабуле должное: она уже «привыкла быть миллионершей» и все необходимое успела организовать буквально за половину дня и за ночь. То есть она действительно ночью тоже вкалывала «на благо внучки» (ну, или ради внучкиной блажи), так что в путь мы отправились без нее. Не потому что она спать легла, а потому… ну да, спать она легла, но уже в Салерно, где все мне нужное и подготовила.

Сурина мы оставили в Риме: я ему прямым тестом сказала, что на съемках он нам нафиг не нужен и оставила его на попечение работников нашего консульского отдела. С ними я общий язык быстро нашла, все же память Елены Марии у меня осталась и я знала, что и как людям нужно говорить. И кому: КГБшник из консульства аж побожился, что он «за товарищем присмотрит, безобразий не допустит и лично в самолет до Москвы потом посадит», для чего я его мосфильмовцу представила как «прикрепленного переводчика». Правда, за это я ему пообещала прислать все мои пластинки с автографами, а он поначалу не поверил — но я с ним зашла в канцелярию, и сидящие там женщины меня не подвели:

— Добрый день, я — Гадина.

— Добрый день, Елена Александровна, приятно с вами познакомиться лично. Вам что-то нужно срочно в Москву отправить? Только если письмо или посылку, то наши курьеры как раз сегодня в Москву уже вылетели, так что не раньше пятницы отправить получится. А если просто телеграмму…

— Нет, тут просто товарищ мне не верит, что я ему смогу посылочку через вашу службу доставить.

— От Москвы зависит, но обычно ваши отправления к нам — я имею в виду все посольства — только два раза в неделю приходят. Сами знаете, как у нас с дипкурьерами…